Книга Яд минувшего, страница 121 – Вера Камша

Матильда плюхнулась в здоровенное, обитое кожей кресло, передвинула стопку бумаги, тронула не знавшее чернил перо, глянула на графин, но устояла. Часы с крылатыми девицами отстукивали минуты, приближая обед, в окно лезло зимнее солнце, письмо не писалось, а рядом выдыхалась тюрегвизе, и не думать о ней становилось все труднее.

— Исповедь Эрнани не должна всплыть до суда. – Глаза Альдо были усталыми и злыми. – А я не могу отказать кардиналу в посещении Багерлее. Да уж, удружил нам Агарис с Левием! Голубь Создателев, как же! Явился на Совет, грозил отлучением… Не голубок, а гадюка крылатая. В чем я на стороне Франциска, так это в том, что он поставил святош на место.

Дикон говорил с кардиналом лишь раз. После Доры. Левий выспрашивал, как все было, а потом встал и вышел, бросив с порога несколько злых, несправедливых слов. Позже Ричард узнал, что кардинал отправился к Придду – слов Повелителя Скал ему было мало.

— Альдо, – нерешительно произнес юноша, – нужно поймать доносчика. Того, кто рассказал Левию про Удо.

— Попробуй, – выпятил губу его величество. – Дикон, грохнув кувшин с медом посреди двора, не удивляйся, что мухи прознали. Салигана ты допрашивал при всех, как уводили Борна, видело полгвардии. Кто-то помчался в Ноху, а враг это или просто дурак, одни кошки знают.

— Это моя ошибка! – Если б сюзерен обвинял, было бы легче. – Я не проследил за слугами, а Удо нужно было вывести через балкон.

— Двух глупостей ты все же не сделал, – сюзерен неожиданно подмигнул, – ты не отмахнулся от слов Салигана и, самое главное, никому не показал медузью писанину. Остальное мы переживем.

Черновик манифеста, уведомлявшего, что законным королем Талига является Ворон, регентом – Суза-Муза, а Альдо – Та-Раканом, которому граф-регент по благости своей жалует право копошения до весны, не видел даже Мевен. Другое дело, что Дик скрыл найденную мерзость из-за оскорблений, а сюзерен прочел в пасквиле много больше. Удо Борн знал про исповедь Эрнани, а значит, был опасен и при этом неуязвим. Судить – нельзя, а в Багерлее повадился Левий. Остается изгнание.

— Его высокопреосвященство про исповедь не знает, – попытался найти в куче подлости хоть что-то хорошее Дикон, – для него Удо – Суза-Муза.

— Нос в это дело он уже сунул. – сюзерен с силой окунул перо в чернильницу, где и оставил. – Ричард, мы не можем рисковать, Борна нужно убрать из столицы. Немедленно. И сделать это придется тебе.

— Конечно, – пообещал юноша, понимая, что на похороны Джеймса ему не успеть. Долг есть долг, но Катари он снова не увидит.

— Проводишь мерзавца до Барсины, и назад. Сразу же! Ты мне нужен. Леворукий, хотел бы я послать кого-нибудь другого, только некого.

— Я понимаю, – вздохнул Ричард. – Иноходец ранен, у Дэвида похороны…

— Не в этом дело. – Сюзерен вытащил перо и одним росчерком изобразил летящую птицу. Орлана?! – Ты знаешь про исповедь и остаешься со мной. Тебе откровения Борна не страшны, а другим?

— Иноходец не предаст, – зачем-то сказал Ричард.

— Безусловно, – Альдо оттолкнул рисунок, – но лишние расстройства ему не нужны. Как ты думаешь, он поверит Салигану?

— Нет! – мотнул головой Ричард. – Я тоже не верил, но ведь Нокс отыскал и яд, и печати.

— Для Робера это не доводы. – Сюзерен закусил губу. – Признаться, и для меня тоже. Закатные твари, я должен понять, откуда Удо знает то, чего не знает Робер. Понимаешь, о чем я?