Книга Яд минувшего, страница 123 – Вера Камша

— Забудете, пришлю, – пообещала закрывшейся двери Матильда, – и карты, и вино.

— Леворукий, – выдохнул Темплтон, проводя рукой по лицу, – выпутались!

— Не ожидал, что отпустят? – повернулся к другу Удо. – Я тоже не ожидал.

— У меня есть тюрегвизе, – торопливо сказала Матильда. – Мы сейчас ее прикончим.

— Тюрегвизе? – присвистнул Суза-Муза. – Моя свобода этого не стоит, хватит вина.

— А тебя не спрашивают! – Ее высочество лично разлила величайшую из драгоценностей по серебряным стаканам. – Ну, – потребовала она, – рассказывай.

— О чем? – отозвался Удо, глядя в стену между камином и торчащими в углу часами.

— Твою кавалерию, да обо всем, что ты натворил!

— Мне поклясться, что я не трогал Робера? – Будь у Борна на загривке шерсть, она бы встала дыбом. – Извольте, клянусь. Хоть честью, хоть жизнью, хоть Создателем, хоть кошками. Я, Удо из дома Борнов дома Волны, не умышлял против Робера Эпинэ, и не знать мне покоя, если лгу!

— Кончай дурить, – Матильда грохнула початый стакан на стол, – а то пристрелю, ты меня знаешь!

— Знаю. – Лицо Удо окаменело, Придд, да и только. – Потому и ответил. Остальные обойдутся!

— С чего ты взял, что я про Робера спросила? – Вот так смотришь на человека двенадцать лет и не видишь, а он на тебя все это время глядит и тоже ни кошки не понимает.

— Не про Робера? – Удо на мгновенье прикрыл глаза. – Тогда про что?

— Как про что? – удивилась Матильда, разглядывая бузотера поверх серебра. – Про Медузу.

— Но это же просто. – Сквозь лед стремительно пробивалась травка. С пестрыми цветочками-ховирашами. – Если б Сузой-Музой не стал я, им бы стал кто-нибудь другой. Дик про медузьи выходки кому только не рассказывал, грех было упустить.

— И когда же тебя осенило? – не удержалась принцесса.

— В усыпальнице, – лицо Удо вновь стало жестким, – когда решетку кувалдами разносили, а она кричала.

— Ты тоже слышал?! – вскинулся Дуглас. – Я думал, только я с ума схожу, значит, тогда ты…

— Понял я раньше, – уставился в свой стакан Удо, – то есть понял Рихард…

— Так вот вы о чем у Святой Мартины шептались, – начал Темплтон и оборвал сам себя. – Я еду с тобой. Вместе влипли, вместе и вылипать станем.

— Нет. – Удо и раньше напоминал брата, сейчас он стал его отражением, только родинки на подбородке не хватало. – Ты останешься. Пока остаются ее высочество и Робер. Я бы тоже…

— Куда ты поедешь? – перебила Матильда. – Дуглас, разливай, не копить же.

— Куда? – переспросил Борн. – Для начала в Придду. Альдо не считает север Великой Талигойей, значит, я могу туда изгнаться.

— Собрался сдаться Волку? – не очень уверенно спросил Дуглас. – Ты до него не доберешься.

— Захочу, доберусь, – заверил Суза-Муза. – Ноймар не Бергмарк, а Рудольф не дурак.

— А ты хочешь? – Тюрегвизе привычно жгла и горчила, последняя память о настоящем доме. – Может, лучше в Сакаци?

— Нет. – Когда смотрят такими глазами, уговаривать бесполезно. – До гробницы Октавии я бы просто сбежал, а сейчас поздно под корягу лезть.

— Ты недоговариваешь. – Темплтон казался обиженным. У Дугласа всегда что на уме, то и на языке, или так было раньше?

— Недоговариваю. – Удо устало улыбнулся. – Все даже Эсперадору на морском берегу вслух не скажешь.

— Адриановы комментарии, – блеснула знаниями Матильда, – их только олларианцы признают.