Книга Из глубин, страница 313 – Вера Камша

— Мы слушаем, – его величество вновь излучал уверенность и доброжелательность.

— Ваше величество, – граф фок Глауберозе отвесил полный достоинства поклон, – поскольку дуайен посольской палаты болен, мне выпала честь приветствовать вас не только от имени моего кесаря, но и от всех моих собратьев.

— Мы благодарны, – улыбнулся Альдо и откинулся на спинку кресла. – Передайте наше расположение и братскую любовь нашим венценосным братьям.

— Золотые Земли с глубокой радостью приняли возвращение великой Талигойи в лоно эсператистской церкви, – веско произнес временный дуайен. – Мне выпала огромная честь выразить общую надежду, что с падением династии Олларов в Золотых Землях воцарятся мир и справедливость.

— Мы разделяем ваши надежды, – кивнул Альдо, – и не сомневаемся, что новый Круг принесет Золотым Землям величие и процветание.

— Мы счастливы это слышать, – дриксенец еще раз поклонился. – А теперь уже как полномочный посол его величества Готфрида прошу принять мои верительные грамоты.

Дриксенский офицер с каменным лицом вручил господину послу обтянутую черной кожей шкатулку. Фок Глауберозе открыл ящичек и с достоинством приподнял унизанный печатями свиток.

— Мы всегда рады видеть вас, господин посол, – повелитель великой Талигойи милостиво улыбнулся. – Мы желаем его величеству Готфриду успеха в возвращении исконных дриксенских владений. В свою очередь, представляю экстерриора барона Вускерда. Он примет верительные грамоты после того, как их огласит ликтор.

Каменнолицый четким, заученным жестом принял из рук фок Глауберозе шкатулку и, все так же печатая шаг, двинулся к замершему возле своей конторки королевскому ликтору.

— Мы слушаем, – Альдо откинулся на спинку кресла.

— Сим подтверждается, – хорошо поставленный значительный голос напоминал нашпигованную сладким черносливом утку, которую Робер ненавидел с детства, – что предъявитель сего граф Отто-Фердинанд фок Глауберозе является нашим полным и полномочным представителем при дворе Его Величества Альдо Первого, и сказанное и написанное им сказано и написано по нашему поручению. Готфрид. Кесарь.

Отто-Фердинанд в последний раз поклонился и занял украшенное коронованным дриксенским лебедем кресло.

— Ваше величество, – то ли йернец, то ли клавиот говорил сорванным собачьим басом, – Его величество Алексис шлет в этот знаменательный день пожелания процветания дружественной Талигойе и ее молодому, но мудрому и отважному королю.

— Мы благодарим нашего брата Алексиса, – заверил молодой, но мудрый государь, – и мы выражаем надежду, что сможем способствовать взаимопониманию между любимой нами Агарией и родиной матери моего отца Алатом.

— Я с радостью уведомлю о словах вашего величества моего короля, – оказавшийся агарийцем собачий сын сиял счастьем. – Прошу ваше величество принять мои верительные грамоты.

— Мы рады, – произнес монаршее заклинание Альдо Ракан, – прошу занять место у пиршественного стола.

Агарийский офицер был таким юным и красивым, что вполне мог сойти за гайифского, а принесенные им верительные грамоты за исключением подписи были точной копией дриксенских. Тем не менее ликтор тупо огласил до конца, что барбос по имени Павел Луивиан «является нашим полным и полномочным представителем при дворе Его Величества Альдо Первого, и сказанное и написанное им сказано и написано по нашему поручению».