Книга Шар судеб, страница 323 – Вера Камша

— Стучите.

— Как будет угодно монсеньору.

Калитка открылась тотчас – люди Левия были хорошо вышколены. Вышедший навстречу капитан казался знакомым, но имя Дикон если и слышал, то не вспомнил.

— Я пришел провести ночь у гроба своего государя. – Дик был холоден и спокоен. Блор вряд ли догадается, что его господину хочется сбежать, а монахи тем более.

— Все в порядке, сударь, – вежливо произнес серый капитан. – Нас предупредили, но прошу вас спешиться. После известных событий его высокопреосвященство распорядился не допускать во Внутреннюю Ноху чужих лошадей.

Они были голодны как волки, вернее, как волк и какой-то другой зверь, очень вежливый и достаточно хищный. Гость уплел никоим образом не меньше хозяина, но надо было видеть, с каким изяществом он это делал. На миг Ариго стало неудобно за собственные манеры, потом генерал об этом забыл, высказывая свои опасения уже четвертому собеседнику. Придд слушал, не забывая двигать челюстями. Если он и полагал свое начальство излишне мнительным, то не подавал вида, зато сам Ариго с каждым словом убеждался в собственном ничем не оправданном упрямстве.

— Вообще-то, – честно заключил Жермон, – никаких оснований для тревоги нет. Даже если на нас навалится не пятнадцать тысяч, а все двадцать, мы продержимся до прихода подмоги. Конечно, когда фок Варзов станет у Доннервальда, Печальный Язык обретет для дриксов особую прелесть, но до этого еще надо дожить, а время мы уже выиграем.

Будь на месте Придда Вольфганг, Ойген и тем более Карсфорн, в ответ бы раздалась уже хорошо знакомая речь. Отбивший Ворона мальчишка молчал, сосредоточенно глядя поверх блюда с отменно обглоданными костями. Жермон взялся за кувшин:

— Есть очень среднее вино и хорошее – по утверждению Рёдера – пиво. Что будете?

— Я бы предпочел воду, в крайнем случае – среднее вино.

— Считайте случай крайним. О чем вы задумались?

— О Павсании.

Ответ был быстрым и не просто странным, но совершенно непонятным. Парень устал слушать генеральские разглагольствования и вспомнил о своем.

— Прошу меня простить, я имел в виду…

— Павсания, – ухватил за «хвост» собеседника Ариго. – Понятия не имею, кто это такой, но почему бы о нем и не подумать? Особенно если нельзя встать и уйти, но вежливость доведет вас до несварения. Воспоминания одинокого Катершванца, мои опасения…

— Я довольно много почерпнул из рассказов господина барона. – Если это извинение, то Ойген – южанин. – И я действительно очень неудачно упомянул Павсания. Теперь мне придется объяснить.

— Вам придется выпить. На сон грядущий… Мы с вами засиделись, а это глупо. «Гуси» легли с курами, вероятно, с ними же и встанут.

— Господин генерал, – обормот не только поднял стакан, но и пригубил, – я прошу минуту вашего внимания. Я вынужден рассказать одну историю, но мне не хотелось бы, чтобы она достигла ушей моих бывших однокорытников.

Конечно! Что у Арно на языке, у этого на уме. Ходить, задрав подбородок, и молчать – не значит не чувствовать. Будь все вместе, первая же баталия что-нибудь бы да прояснила, но Сэ с Катершванцами у фок Варзов, а Придд здесь. Нюхает порох не хуже других, но этого никто не видит, вернее, видят не те.

— Я не намерен вмешиваться в поедание шляпы, – усмехнулся Ариго, – но когда дойдет до дела, горчицу виконту Сэ пришлю.