Книга Шар судеб, страница 220 – Вера Камша

— Для охоты в тот вечер было слишком сыро. – Валентин снова сидел. Очень прямо, слегка откинув голову. На Ойгена он не смотрел, он вообще никуда не смотрел. – Все слуги, лошади и собаки оставались в Васспарде. Брат ушел пешком и без оружия. Если, конечно, уходил.

— Вы думаете, он был убит в замке?

— Скорее всего, в саду. Его сапоги были в грязи, а ночью шел дождь.

— Кто был в тот вечер в замке, кроме слуг?

— Я и граф Гирке.

— А ваш отец и другие дядья?

— Дядья собирались быть на следующий день. Герцог Придд задержался в дороге и прибыл к утру.

— Но должен был приехать раньше?

— Его ждали к обеду.

Валентин подбирал слова очень тщательно. Казалось, он кого-то выгораживает или что-то скрывает. Жермон на его месте тоже бы скрывал. Если бы знал, что виновен отец, мать, братья… Катарина была слишком мала.

— Ваш брат не говорил, почему уехал в Торку?

— Полагаю, у него имелись веские причины. Какие именно, он не объяснил.

— Вам известно, что в Торке с ним произошел случай, который расценили как попытку самоубийства?

— Юстиниан на самом деле хотел покончить с собой. Герцог Алва его остановил.

— Вам это рассказал брат?

— Да. Он показывал мне старинный кинжал. Когда-то он принадлежал Борраска. Юстиниан хотел подарить его герцогу Алва, он считал, что тот спас ему жизнь.

— Почему Юстиниана вызвали в Васспард?

— Я не знаю. Мать этого не хотела. – Показалось или на слове «мать» голос стал более хриплым? Мать герцога Придда умерла в Багерлее, мать графа Ариго – в собственном замке. Сын об этом узнал через год.

— Решение объявить о смерти на охоте принял герцог Придд? Я имею в виду Вальтера Придда.

— Да.

— Другие члены семьи не возражали?

— Мать хотела, чтобы сказали правду. – Жермон не ошибся, слово «мать» давалось полковнику с трудом. – Сначала я согласился с матерью.

— Почему вы передумали?

— Так хотел Юстиниан.

— Он оставил предсмертное письмо?

— Юстиниан должен был вернуться за своим убийцей и вернулся, но он его любил. Юстиниан попросил меня помочь. Я помог.

— Ваш брат не пытался увести вас за собой?

— Он хотел, чтобы я жил, и я не был причастен к его смерти. Тем, что мне удалось помочь баронессе Сакаци, я обязан Юстиниану. Он сказал, что нужно сделать, чтобы выходец не смог увести своего убийцу. Я это сделал.

— Вы все еще не хотите назвать имя убийцы?

— Я его не знаю, но Юстиниан предпочел мести вторую смерть.

— Вы можете не знать, но вы должны догадываться.

— Я думаю, что стрелял граф Гирке. По приказу… герцога Придда.

400 год К. С. Вечер и ночь с 6-го на 7-й день Весенних Ветров

Господин Гутенброд торжественно поставил недопитый стакан на стол, утер румяные губы, и Луиза поняла: начинается. Почтенный пивовар скрывал свои чувства не лучше бедняги Эйвона, хоть в панталоны доброго горожанина можно было бы всунуть троих графов. К счастью, о бурном прошлом и богатом опыте избранницы влюбленный не подозревал. Он честно обхаживал благородную вдову, бежавшую вместе с юной дочерью из захваченной еретиками и гайифскими распутниками Олларии. Теперь госпожа Арамона жалела, что не сочинила себе мужа-бергера, но она в самом деле ощущала себя вдовой. Не Арнольда – Эйвона. И потом, кто же знал, что к ее ногам посыплются зажиточные холостяки и солидные вдовцы…