Книга Таксидермист, страница 36 – Андрей Северский

Подвесил «Телескоп-М» на грудное крепление:

— Признаки разумности за время контакта? — в очередной раз пытаюсь прояснить этот момент.

— Новых данных нет. Наблюдалось обучение и выбор стратегии избегания. Они не превышают известные возможности неразумных хищных видов.

— Хорошо.

— Почему?

Я глянул на Змея:

— Потому что иначе пришлось бы объяснять ему текст договора.

Изолированным щупом коснулся одной из задних пластин. Никакой реакции.

Ткнул сильнее. Лёгкое сокращение местной ткани. Сознательного движения не последовало.

— Рефлекс сохранён, — сообщил Архивариус. — Сознательная реакция не определяется.

— Дыхательный аналог?

— Газообмен минимальный, но стабильный. Циркуляция сохранена. Температура центральных тканей в норме для текущей среды.

— Лазерный орган?

— Функциональная активность присутствует. Заряд ниже девяти процентов и продолжает снижаться.

— Шкура?

— В местах попадания локальные повреждения. Ожидаемая площадь восстановления — менее ноль целых двух процента поверхности.

Облегчённо выдохнул. Только теперь понял, что последние минуты почти не замечал собственного дыхания.

— Итого?

Архивариус ответил не сразу.

Он проверял. Правильно делал.

— Vitros Serpens жив. Глубокая обратимая седация. Основные функции сохранены. Признаков критического повреждения лазерного органа нет. Три введения «Сон-травы» завершены. Один диагностический дротик израсходован. Один диагностический остаётся. Корпуса под нейропарализатор не активированы и не использованы.

— Масса?

Правый глаз провёл по телу сетку. Архивариус пересчитал объём и плотность тканей.

— Семь целых шесть десятых тонны. Погрешность около восьми процентов.

Я посмотрел на пятнадцать метров прозрачного тела, занявшего почти весь перешеек. Семь целых шесть десятых. Почти верхняя граница клиентского модуля. А мой полоз стоял далеко позади с треснувшей станиной.

Из четырёх силовых якорей половина уже превратилась в воспоминания о деньгах.

— Поздравляю, — сказал Архивариус.

— С чем?

— Цель контракта захвачена живой с сохранением заявленных структур.

Взглянул на Стеклянного Змея ещё раз. Призменные блохи вернулись в углубления между его пластинами. Одна добралась до корпусадротика и начала осторожно ощупывать его щетинками. Жизнь постепенно возвращалась к обычным обязанностям.

Восемь тонн проблем наконец перестали двигаться…

Астероид Клеопатра. Ложные зеркала.

Главная ошибка заключалась в слове «перестали».

Восемь тонн проблем двигаться не перестали, просто начали делать это медленнее.

Под прозрачными пластинами продолжала идти светлая жидкость. Где-то глубоко сокращались мышечные ленты. Призменные блохи возвращались в щели, будто последние десять минут никто не пытался выжечь меня лазером.

— Седация?

— Углубляется. Сознательная реакция не определяется. Локальные рефлексы сохранены.

— Лазер?

— Заряд шесть целых восемь десятых процента и снижается.

— Значит, сначала стабилизация.

— Рекомендую также прекратить использовать правое плечо.

— Внеси в список рекомендаций после замены второго фиксатора «Телескопа».

— Этот список уже требует отдельного накопителя, — съязвил ИИ.

Я присел возле шеи Змея. Близко подходить к голове всё ещё не хотелось. Глубокая седация — не смерть, а обещание организма некоторое время не спорить.