Книга Пока сердце помнит, страница 6 – Надежда Ковалёва

Доминик кивнул. Вопрос вертелся на языке и раздражал уже тем, что вообще возник.

-У нее было много поклонников?

Эдвард медленно сложил письмо пополам.

-Ты вернулся сегодня утром.

-И что?

-Ничего. Просто пытаюсь понять, когда начался допрос.

-Я спросил из любопытства.

-Конечно.

Доминик перевел взгляд к окну. В сумерках сад уже потерял краски; дорожки тянулись между темными кустами, и где-то за ними находилась старая беседка.

Эдвард не стал добивать. Это было почти хуже насмешки Николаса.

-Уэсткотт приезжает к Уинтерам несколько месяцев, -сказал он наконец. -Насколько мне известно, предложение сделал зимой. Сэр Эдмунд доволен.

-А Эмилия?

-Спроси ее сам.

Доминик усмехнулся.

-Вижу, брак научил тебя давать бесполезные советы.

-Брак научил меня хотя бы иногда не отвечать за женщину, когда вопрос задан ей.

Эдвард пошел дальше. Доминик остался у окна и еще раз посмотрел на детскую акварель. Он понятия не имел, почему обещанный завтрашний ужин вдруг перестал быть обычным визитом к соседям.

Уинтер-парк находился всего в семи милях от Бомонт-Холла. Доминик помнил дорогу наизусть: каменный мост через неглубокую реку, буковый лес, старая низкая стена, через которую они с Николасом когда-то прыгали на спор.

За последним поворотом появлялся дом -меньше Бомонт-Холла и куда теплее на вид, из светлого камня, с широкой террасой и глицинией, взбиравшейся по южной стене.

Пока экипаж катил по подъездной аллее, Николас дважды поймал взгляд Доминика на окне и оба раза благоразумно промолчал. Это было почти страшнее насмешек.

Эмилия стояла наверху лестницы рядом с отцом.

Доминик узнал ее сразу. Прошлым летом он уже видел взрослую Эмилию на ступенях Бомонт-Холла, но та короткая встреча не успела вытеснить из памяти худенькую девочку с длинными косами, огромными глазами и привычкой бежать к нему навстречу. Женщина на верхней ступени не бежала ни к кому.

Темно-зеленое платье мягко подчеркивало ее фигуру, черные волосы открывали тонкую шею, а спокойные карие глаза смотрели прямо и без прежней надежды. Отсутствие этой надежды ударило сильнее всего -сильнее, чем ее красота, сильнее, чем странное, мгновенное желание задержать ее руку у своих губ дольше, чем позволяли приличия.

Она стала красивой. Но больше внешности Доминика поразило другое: Эмилия будто научилась занимать свое место в мире и не извиняться за него.

Она обняла Розалинду, поцеловала Элизабет, тепло поприветствовала Николаса и Натаниэля. Только потом посмотрела на Доминика.

Он ждал смущения, старой обиды, хотя бы тени того девичьего тепла, которое когда-то считал неизменным.

Не увидел ничего.

-Лорд Доминик.

Он мгновенно возненавидел свой титул.

-Эмилия.

Она протянула руку. Доминик поднес ее к губам.

Он коснулся губами тонкой перчатки, и на миг ему показалось, что сквозь батист чувствует тепло ее кожи. Раньше он брал Эмми за руку без всякой мысли; теперь одно вежливое прикосновение требовало от него больше самообладания, чем шторм у мыса Финистерре.

-Рада вашему возвращению.

Безупречно-вежливое «вашему» скользнуло между ними холоднее ножа. Доминик слишком ясно вспомнил, как когда-то она выкрикивала его имя через весь сад, не заботясь, кто услышит. Он сам отучил ее от этой близости -и только теперь понял, насколько хорошо она усвоила урок.