Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 81 – Анго Сакагути

Многие догадались, что словам Фунахисы совершенно нельзя верить. Возможно, в них кроется глубокая неприязнь к семье Комагоро, и целью раскрытия тайны о старшем сыне Комагоро – Кихэе было прощупать, где скрывается убийца внуков Ямаки. Тайна кроется в семье Комагоро. Она словно звала искать ее именно там.

На первый взгляд раскрытие неожиданного факта, что у Кихэя есть внебрачный старший сын, стало большой удачей, но на самом деле это лишь сильнее все запутало. Оставалось неизвестным, кто именно этот незаконнорожденный ребенок и за кого вышла замуж бывшая возлюбленная Кихэя.

Расследование полиции зашло в тупик, и дело так и осталось нераскрытым. Хананоя рассказал Синдзюро о том, что ему удалось выяснить, и спросил его мнение, но Синдзюро не отвечал, пока не был в чем-либо уверен, поэтому из него ничего не удалось вытянуть.

Менее чем через полгода после убийства для живого Кихэя провели обряд похорон. На это его подтолкнул тот мрачный и кровавый случай, но он надеялся, что ничего плохого не случится. Неудивительно, что Хананою осенило. И Тораноскэ разделял его мнение. Узнав о похоронах, он умолял Хананою взять его на церемонию. Вот так два странных детектива, уставшие от блужданий в лабиринтах рассуждений, шли по проселочной дороге в Итикаве.

— Возможно, убьют шестерых…

Тораноскэ снова пересчитал на пальцах. Его сложные внутренние расчеты были недоступны простым людям. Однако без их ведома, на их глазах свершилось странное преступление, тайну которого вскоре разгадали с помощью этих расчетов.

* * *

Похороны проходили в порядке, указанном в приглашении.

Во главе с настоятелем шестнадцать монахов изящно танцевали, играя на различных музыкальных инструментах. Хотя по факту это не совсем танцы, но их движения выглядели гораздо более величественно, чем бон-одори^[53] или танко-буси^[54]. Учитывая, что монахи дзэн в основном практикуют медитацию, большая удача, что удалось увидеть, как они танцуют.

Эти шестнадцать грациозных танцоров образовали круг, играли музыку, пели сутры и выполняли свои завораживающие движения, в то время как в центре настоятель только что закончил брить голову Кихэя и облачил его в монашеское одеяние. После оживленного пения живой покойник как будто приблизился к просветлению.

Круг разорвался, и началось новое пение, когда Кихэй с обритой головой прошел вперед и опустился в гроб. Живой мертвец.

Воскурение благовоний уже началось, когда настоятель брил Кихэю голову, поэтому первый круг подношений завершили вскоре после опускания в гроб.

По традиции главный скорбящий, Сэйсаку, и внуки по другой линии – Токкити тринадцати лет и Киндзи десяти лет – подошли, закрыли крышку и вбили гвозди. Жена Сэйсаку, Тиё, была беременна, поэтому, беспокоясь о ребенке, осталась в Мукодзиме, а Дзюдзиро, живший в главном доме в Кибе, не появился. Сэйсаку и его племянники вбили по одному тонкому гвоздю.

Наконец, когда траурная процессия уже собиралась отправиться в крематорий, появилась группа в пятьдесят или шестьдесят человек, все в торжественной форме пожарных. Это были поденщики во главе с Комагоро.

Вслед за монахами во главе с настоятелем люди в одежде пожарных окружили гроб. С этого момента монахи исполнили кияри ондо. За ними проследовали члены семьи, родственники и скорбящие. Похоронная процессия торжественно прошла через сад и прибыла в траурный зал, расположенный посредине.