Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 116 – Анго Сакагути

— После переезда в столицу преследования со стороны рода Ооками Инари продолжались?

— С тех пор, как я служу в этом доме, никаких признаков этого не было. По слухам, незадолго до переезда семья передала Инари множество фамильных реликвий, и на том вроде бы вопрос уладили.

— А жрец Ооками Инари не приезжал в столицу?

— У этого божества Инари почти нет связей с жителями Токио. Его чтят как хранителя золота в недрах, ему молятся старатели, ищущие золото в горах, и лесные жители. Поэтому жрец живет уединенно, придерживаясь строгих обрядов. Говорят, когда он бежит по горам, то движется с устрашающей скоростью, словно волк.

— А когда используют эти особенные божественные стрелы, выкрашенные красным лаком?

— Мы, местные, Ооками Инари не поклоняемся – издавна считаем это чуждым культом. Потому знаю немного. Но, по слухам, раз в год на храмовый праздник в ночной темноте выпускают в горы три десятка священных стрел. Жрецу положено каждый день трудиться над стрелами, и на каждую уходит десять дней.

— А маска Сарута тоже связана с Инари?

— Мы называем ее маской Сарута, но говорят, у Ооками Инари считается, будто лицо их предка, великого божества О-Ямато О-Онэ, выглядело как у такого тэнгу. Нынешний жрец, его потомок, будто бы унаследовал точь-в-точь такое же лицо – высокий нос, круглые глаза и темную кожу цвета коричневой бумаги сибугами^[86]. Хотя мало кто из местных жителей видел его собственными глазами. Святилище Инари находится глубоко в горах, далеко от деревень, на границе уездов Кодама и Титибу, так что селяне почти не имеют с ними дел. Горы принадлежат уезду Кодама, но даже во времена Эдо никто точно не знал, чья это территория. Туда никто не заходил, и земля не была частью общинных владений. Ходят слухи, будто там проложены тайные тропы горных отшельников.

— А вы не замечали около лавки каких-нибудь подозрительных личностей?

— Никого конкретного.

Комната, которую Маюми использовал и как столовую, и как спальню, находилась в отдельном флигеле – там его и убили. А под северным окном в тени деревьев кто-то справил нужду. Кроме убийцы, сделать это было некому. Бумаги, чтобы вытереться, не оказалось, и на дереве нашлись следы, указывающие, что кто-то вытерся пальцами и обтер руки о ствол.

Однако внутри комнаты никаких следов обуви или комков земли не нашли. Ничего не украли, и признаков того, что рылись в вещах, тоже не было.

— Кто из прислуги родом из Сайтама?

— Кроме меня, никого из тех мест нет.

— Личности всех проверили?

— Да, у всех происхождение известно.

— Как у хозяев дела с финансами?

— Старший господин часто ошибался в закупках, поэтому случались довольно серьезные убытки. Сейчас дела идут не слишком легко, но я считаю, что главное дело все еще стоит на прочном основании.

— Когда здесь основали лавку?

— Дом выставили на продажу вскоре после переезда семьи в столицу. Его выкупили и открыли магазин. Кажется, это было в шестом году Мэйдзи. Из старых работников остался только я, всех остальных наняли за последние четыре-пять лет.

— Кто-нибудь из родных мест хоть иногда навещает хозяев?

— Они совсем порвали связи с теми краями. Все поставщики тканей – из соседнего Титибу или из ближайших префектур Гумма и Тотиги.

— А отсюда никто не ездит туда по делам?