Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 115 – Анго Сакагути

На следующее утро горничная Отацу, которая работала в утреннюю смену, проснулась как положено, в шесть часов, и около семи сняла замок с двери в коридоре. Он точно был заперт.

Проникнуть со стороны лавки было невозможно – путь преграждала эта дверь. Во всей главной части здания ставни тоже оказались в порядке. Таким образом, способ, которым злоумышленник смог попасть внутрь, оставался загадкой.

Синдзюро осмотрел все комнаты флигеля, проверил кладовки и уборную. Замок на амбаре, как всегда, был заперт. Никаких следов чего-либо необычного у сливного отверстия уборной детектив не обнаружил.

По словам Юрико, когда она уносила посуду после ужина – горничных к тому времени уже отпустила – отец пошел принимать ванну. Таким образом, существовал короткий промежуток в несколько минут, когда она еще не успела задвинуть ставни и флигель оставался пуст.

Комната в шесть татами после смерти матери почти не использовалась. Юрико сказала, что дверь кладовки там была приоткрыта. Внутри не находилось ничего, что могло бы заинтересовать вора, но за большим сундуком осталось достаточно места, чтобы там мог спрятаться человек. Все сошлись во мнении, что преступник мог быстро проникнуть туда в те несколько минут, пока флигель пустовал, и затаиться за сундуком.

— За тем большим сундуком лежала какая-то маленькая вещица, похожая на амулет. Когда развернули бумажный пакетик, внутри обнаружили позолоченный оберег с надписью «Ооямато-Оонэ-Ооками». Говорят, это имя божества Ооками Инари, – объяснил патрульный Фурута.

— Ооямато-Оонэ-Ооками… Никогда не слышал о таком, – пробормотал Синдзюро.

— Неудивительно. Кажется, это имя почитаемого предка рода жрецов Ооками Инари. Домашние не могут понять, как этот амулет мог оказаться в таком месте, – добавил Фурута.

Синдзюро кивнул.

Во всем чувствовалось присутствие Ооками Инари. Наконечник стрелы, пронзившей сердце Маюми Хирукавы, представлял собой острое лезвие длиной почти в шесть сун. К хвостовой части древка, покрытого красным лаком, крепились перья фазана. Это была особая священная стрела Ооками Инари.

— По словам управляющего Каванэ, – продолжил Фурута, – лет пятнадцать назад, когда семья Хирукава еще жила в родном крае в уезде Ками, что в Мусаси, прежнего управляющего по имени Имаи Дзёскэ убили точно такой стрелой.

Затем Синдзюро пригласил Каванэ, чтобы выслушать его рассказ. Каванэ оказался мужчиной около сорока, на вид типичный управляющий, но в его коренастой, крепко сложенной невысокой фигуре все еще чувствовался крестьянский дух.

— Я поступил на службу в этот дом уже после того, как семья перебралась в столицу, – начал он. – Так что подробностей о событиях того времени не знаю. Но, похоже, между убитым главой семейства и жрецами Ооками Инари произошел конфликт. Сразу после Реставрации Мэйдзи власти проводили изучение генеалогий и древних документов, принадлежащих храмам. Господин Хирукава, занимавший в те годы в уезде Кодама должность, подобную деревенскому старосте, по распоряжению префектуры собирал старинные документы по местным святилищам. К несчастью, в тот самый вечер, когда он лично привез документы и родословную храма Ооками Инари, в особняке вспыхнул пожар. Здание сгорело дотла, уцелели лишь пять глиняных кладовых. Беда в том, что документы он не передал в управление уезда, как следовало бы, а принес домой. Род Ооками Инари издавна утверждал, что происходит от великого божества, и потому у главы, естественно, возникло желание просмотреть эти бумаги. Возможно, он захотел побыстрее тайком заглянуть в них, не дожидаясь официальной проверки. Но, на беду, именно в ту ночь вспыхнул пожар, и дом, а вместе с ним и древние свитки Инари уничтожил огонь. Тогда начался настоящий кошмар. Люди Ооками Инари считали себя потомками божества и гордились своим особенным происхождением, так что их гнев был страшен. Сколько бы наш дом ни просил извинений, они не принимали их. Жесткие разбирательства повторялись раз за разом, и наконец однажды ночью прежнего управляющего Имаи Дзёскэ убили божественной стрелой у древнего могильника, где, как говорят, покоится предок Ооками Инари. Говорят, тогда использовали такие же особенные стрелы, выкрашенные алым лаком, а на лицо убитого надели маску Сарута, как и теперь. Однако в тот день в Ооками Инари проходил обряд, и многие прихожане видели, что жрец оставался у алтаря до глубокой ночи, поэтому стало ясно, что убийца точно не он. Все сошлись во мнении, что это кара самого бога Инари. Вот почему семья Хирукава покинула родные места и перебралась в столицу – оставаться там было просто невозможно. После переезда в доме даже имени Ооками Инари старались не произносить – его боялись. Умершая госпожа установила в саду небольшой храм Инари и каждый день возносила молитвы утром и вечером – все из страха перед этим проклятием.