Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 113 – Анго Сакагути

— Проклятие?..

Каванэ не ответил. Он осторожно вернул девушке амулет, при этом в его взгляде читался страх перед надвигающимся несчастьем.

Юрико, не зная, как поступить, была вынуждена снова положить талисман на прежнее место.

— А кстати! – вспомнила она. – Обе дверцы кто-то широко распахнул. Я не молилась последние три-четыре дня, но в прошлый раз святилище точно оставалось запертым. К тому же до вчерашнего полудня шел сильный дождь с порывами ветра. Будь двери открыты, дождь попал бы на амулет, но никаких следов воды нет. Значит, кто-то положил его туда вчера вечером.

Каванэ не ответил. Его мрачное лицо словно говорило, что размышления простых смертных бессмысленны, когда дело касается проклятий, насылаемых богами.

Юрико рассказала эту историю Хисао, когда подавала ужин.

— Что за глупость! Покажи.

Брат велел Юрико принести талисман и внимательно разглядел его, а потом разжег очаг и бросил амулет в пламя. Так как он был сделан из плотного картона, горел долго, и комната наполнилась густым дымом, так что всем пришлось зажмуриться. Но в конце концов от амулета не осталось ничего.

— Вот и все проклятие, – заявил Хисао. – Да уж, этому Ооками Инари удалось довести меня до слез.

Больше Хисао не проявлял к этой истории никакого интереса. Ночь прошла спокойно.

На следующий день после полудня отец вернулся домой пьяным. Сразу велел подготовить постель и лег спать, но, проснувшись, когда все уже поужинали, потребовал принести ему выпивки.

Юрико приготовила закуску и налила ему сама. Только к дочери отец всегда был добр.

О талисмане говорить не полагалось, но загадка Ооками Инари все еще так волновала девушку, что она не смогла удержаться:

— Ооками Инари – это тот самый бог Инари из деревни Ками?

Когда собеседником была Юрико, отец, напиваясь, становился более разговорчивым. Казалось, его ничто не тревожило.

— Ооками Инари – это все ересь, дьявольский культ. Я ж видел эти их «родословные» и так называемые древние бумаги, и знаю, что все это подделка. Сами они это состряпали. С тех пор прошло, может быть, лет шестьдесят – семьдесят, а они всем рассказывают, что этим бумагам две тысячи лет. А это просто маленькое святилище в глубоких горах на границе уездов Кодама и Титибу.

— Оно как-то связано с нами?

— Раньше да, но теперь уже нет. Храм в саду построила твоя мать, но ничего, сожгу его, как будет случай.

— Нельзя! Ведь мама завещала мне молиться каждые утро и вечер. Она боялась проклятия. А это проклятие… откуда оно?

— Да откуда ему взяться… – отрывисто рассмеялся Маюми. – Ооками Инари не бог, а безумец. В горах он еще может бегать волком, но что он тут, в Токио, сделает? С лицом тэнгу по столичным улицам не походишь!

— С лицом тэнгу?..

— Жрец Ооками Инари – редкая диковина, у него лицо как у тэнгу. Говорят, это у них передается из поколения в поколение, – снова рассмеялся мужчина.

Рассказ отца звучал странно, но ничто в его словах не вызывало тревогу. Юрико немного успокоилась. Примерно в одиннадцать она убрала за ним посуду.

Отец принял ванну. Пока он купался, Юрико закрыла ставни и приготовила постель. Около половины двенадцатого он постучал, зовя дочь. Когда Юрико подошла, отец попросил принести ему чашку горячего чая, затем велел погасить лампу и зажечь фонарь андон. По ночам он нередко вставал по нужде, поэтому ему требовался свет.