Книга Сага о Вечных, страница 9 – Лизавета Мягчило

— Ты забываешься, Лифендур! – Окрик хевдинга^[8] не заставил того отступить. На короткий миг взгляд безумца скользнул по сундуку Ульва, заставляя хозяина вызывающе широко осклабиться, перехватывая удобнее рукоять топора и хищно пригибаясь. В беспроглядном мраке короткой вспышкой мигнула обережная руна Альгиз, прячущаяся за воротом кожаной куртки на груди тонкокостного викинга.

Лифендур этого уже не видел, он дернулся вперед.

Слепец, дурак, околдованный блеском чужого золота.

На глазах у стольких свидетелей он попытался избавиться от того, кого посчитал легкой добычей. Ульв рассмеялся, заражаясь безумием, ощущая, как нетерпеливо разгоняется кровь, греет жилы и облизывает кости. Он ушел от прямого удара в голову, поворачиваясь на пятках, перенес вес с правой ноги на левую. И, вложив в этот поворот всю силу, плашмя ударил по уху Лифендура лезвием топора, оставляя алый след на озадаченно вытягивающейся пышнобородой морде. Наблюдая за тем, как уголки губ Ульва приподнимаются в скупой самодовольной улыбке, тот взревел, потянулся к мечу. Чтобы получить оглушающий удар кулаком в нос – под костяшками рыжеволосого юнца сочно хрустнуло, кожу разукрасили первые алые капли, его улыбка стала шире. Теперь она напоминала многообещающий оскал волка, крадущегося по следу подраненного вепря. Снова подныривая под рукой нападающего, Ульв оказался у Лифендура за спиной. В примирительном жесте приподнял вверх ладони, насмешливо шевеля сжатыми на рукояти топора пальцами правой руки.

— Я понял, отчего ты вез в свой дом одних рабынь. Ты б своим мечом ни одну козу не напугал, что говорить о чужеземных мужах?

На этот раз у золотых, полных наживы берегов Великобритании викингов ждали. И встречали с лучниками. Настоящее чудо, что у них хватило людей для того, чтобы сломить ряды противников и вогнать их в животный ужас, вынуждающий спасаться бегством. А затем вернуть драккары в родные воды. Пять крупных теней скользили рядом, и Ульв был готов поклясться, что они доплывут до своих земель. Битва была короткой, но ожесточенной. Он чуял присутствие валькирий, слышал, как они спускались, как неслась по небу колесница Одина, предвкушающего новый пир в Вальхалле. И отдавался бою целиком. Не как сейчас, забавляясь, наблюдая за тем, как меняется на винный цвет лица Лифендура.

Ульв ненавидел вино – оно пахло чужаками, такой трофей застревал в глотке, викинг брезговал брать этот проклятый кислый напиток, несмотря на высокие цены и спрос среди своего народа.

И Ульв ненавидел глупцов, судящих по внешнему виду.

На этот раз Лифендур не успел напасть: блеснула сталь рассекающего воздух меча, и ульфхеднар отстраненно подумал, что сейчас ему следует припасть к палубе, пропустить оружие над собой – безумец явно желал отпустить рукоять и метнуть меч, точно копье, в сторону соперника.

Все решили боги. Драккар сильно тряхнуло, со своих мест повылетали сидящие на веслах мужчины, а нос корабля в форме широко оскаленной пасти дракона разнесло в щепу ринувшейся вверх мордой громадного, покрытого темно-зеленой чешуей чудовища. Взревели не ожидающие нападения викинги, заголосили рабыни, начали молиться на незнакомом языке их мужчины. И пока все свободные воины хватались за мечи, щиты и топоры, Ульв медленно опускал свой. Почти отрешенно вглядывался в ярко-желтые, блестящие, словно два драгоценных камня, змеиные глаза, в длинные, тонкие, вогнутые назад белоснежные клыки размером с его предплечье, пока чудовище поднималось выше и выше, закрывая плотные бугрящиеся облака своей головой.