Книга Сага о Вечных, страница 39 – Лизавета Мягчило

— Конунг мой, я не совсем понимаю, для чего тебе понадобилась? Если мой отец навлек на нас твой гнев…

— Нет, я здесь с добрыми намерениями, Вигдис. – Торстейн обернулся через плечо, уголок губ приподнялся в ухмылке, и дочь Хролфра отстраненно отметила, что он действительно красив. Слишком молод для такого бремени, но оно не испещрило его мужественное лицо морщинами усталости, не оставило глубоких следов переживаний и горя. Неширокие глаза были прищурены и казались хищными, прямой аккуратный нос, волевой подбородок, словно высеченные умелой рукой мастера узкие губы и острая линия скул. Наверняка он совсем скоро найдет жену, и та понесет от него одного за другим наследников, наверняка прославится не меньше, чем его отец. Наверняка…

Стоило им выйти из пещеры, он замер, неспешно скользнув взглядом по отдаленным силуэтам у костров. Ночь уже приняла всех в свои объятия, над головами мелкими серебряными монетами рассыпались мириады звезд, из-за туч горделиво вышла большая алая луна.

— Я знаю одно место для разговора, твоей душе будет спокойнее на природе или в моем шатре? – Развернувшись, конунг с интересом скользнул по ней взглядом, склонив голову набок. Так смотрит пес на огромный кусок мяса, прикидывая, сможет ли стянуть его с вертела раньше, чем хозяйская рука схватит за загривок и отходит по куцему хвосту. Стало не по себе, по покрасневшей коже пробежали ледяные мурашки, порыв ветра бросил собственные волосы в лицо, позволив с облегчением вытащить руку из чужих пальцев, убирая одну из мелких косичек за ухо.

— Это что-то важное? Мы не можем обсудить все здесь? Ульв из Сваррвика сейчас за завалами, ему может понадобиться помощь…

— Ты не лекарь, не Провидец и не Дротт. Уверен, опытные воины, которых я привел на подмогу, справятся с любой раной в разы лучше. Доверься мне, я бы тебе не солгал. Я дал тебе право выбрать, так что ты ответишь мне?

От мыслей о шатре конунга ее обдало жаром, а затем бросило в холодный пот. Сердце зачастило так быстро, что казалось, оно вот-вот изобьет остатки пораженных легких и Вигдис умрет на месте. От волнения стиснуло горло, она закашлялась. Тяжело, натужно, виновато взглянув на конунга и отворачиваясь. Чтобы приложить пальцы к губам, а затем сделать два нервных шага к воде, склоняясь, чтобы смыть с них кровь.

Чудно, но Торстейн все это время великодушно ждал, не торопя и не выказывая недовольства. Когда дыхание выровнялось и она была уверена, что сумеет говорить, не извергнув наружу внутренности, Вигдис тяжело вздохнула и выпрямилась, встречаясь с мужчиной взглядом.

— Я предпочту беседу на природе. Не хочу разговоров, которые заведут пустословы и недоброжелатели.

— У них на то не было бы причин.

Вигдис непонимающе нахмурилась. Сошлись к переносице брови, глаза задержались на насмешливо искрящемся взгляде Торстейна. Молодой мужчина не казался глупцом. Так отчего он был уверен, что не начнут рассуждать о том, кого он во время великого праздника ласкает в своих покоях вместо возложения на алтарь жертвенного мяса и вина?

Словно читая ее мысли, Торстейн мягко рассмеялся и снова протянул свою руку. Вигдис замялась и не приняла. Не боясь навлечь на себя гнев конунга, не страшась получить наказание за собственную строптивость перед единой верной в срединном мире властью. Потому что самое страшное с ней уже произошло – боги от нее отвернулись.