Книга Творец. Книга первая, страница 20 – Агния Стефёдова

Как правило, Орлов возвращался поздно и, не спрашивая согласия, забирал меня на кухню ужинать. Это было второе по уюту помещение в его квартире. Тёплая атмосфера, простая, но всегда вкусная еда и приятные беседы обволакивали меня чувством комфорта совершенного иного уровня, более глубокого, качественного. Мужчина вёл себя совершенно иначе: был искренним и открытым для общения. Прежняя холодность исчезла без следа, словно передо мной был совсем другой человек. Что послужило переменой в его поведении, осталось для меня загадкой. Мы разговаривали почти обо всём, а темы, которые принесли бы дискомфорт, как-то умело и ненавязчиво обходились стороной.

С ним было интересно и спокойно, и это одновременно было прекрасно и ужасно. Да, ужасно, потому что я влюблялась первый раз в жизни, по уши, неотвратимо. Каждый день, возвращаясь домой, пыталась выдернуть себя из этого омута, занималась аутотренингом и мысленно давала себе пинка под зад — для того, чтобы вернуться в реальность. Я старалась заставить голову работать как раньше, а сердцу запретить радостно стучать при мысли о нём. Помогало слабо, лишь накатывало уныние. И каждый раз, когда на следующий день открывалась дверь библиотеки, и на пороге появлялся ослепительный мужчина с обезоруживающей улыбкой и неизменным: «Добрый вечер, Мария. Составь мне, пожалуйста, компанию», все мои установки летели в тартарары, сердце замирало, начиная свой восторженный забег, в голове становилось туманно, а настроение подскакивало. Дома же всё начиналось по новой. Я словно заядлый курильщик, понимая, что нужно бросить, предпринимала вялые попытки к этому, но, не приняв окончательного решения, продолжала наслаждаться пагубной привычкой, неизменно коря себя за слабость и безвольность. Круг замыкался всё туже.

Бывали дни, когда бороться с зависимостью получалось лучше. Это происходило в те моменты, когда Илья не появлялся дома, а ужинать меня приглашала Анна Ивановна. Тогда я отказывалась: ужин без него мне был не нужен. Отсутствие Орлова облегчало задачу и почти удавалось убедить себя, что зарождающиеся чувства — это результат моего воображения, и только.

«У него, возможно, вообще кто-то есть, — обращалась я даже к таким аргументам. — Ведь он нормальный, здоровый мужчина, как говорится, в полном расцвете сил».

О его привлекательности в этот момент старалась не думать, поскольку меня неизменно захлёстывала волна ревности, подавив которую чувствовала слабость, неуверенность и опустошение. Эти эмоции меня тяготили, я теряла вдохновение, что было по-настоящему паршиво.

Как-то раз Илья спросил:

— Мария, скажи, ты веришь в любовь? Не просто в любовь как данность. Я имею в виду, осталось ли место этому чувству в реалиях нашей жизни?

— Ну, будучи человеком творческим, я мыслю скорее не совсем стандартно, — я постаралась быть максимально искренней. — Больше живу чувствами и эмоциями: как своими, так и пытаюсь прочувствовать чужие. Для меня это основной способ познания окружающего мира, его процессов. Доверяю своей интуиции. И конечно же, не витаю в облаках круглосуточно и строю вполне конкретные планы на жизнь… анализирую и логически мыслю — хочется надеяться, что у меня получается — без этого никак, но все же чувства для меня многое значат. И да, я верю в любовь, вижу её в других.