Книга Творец. Книга первая, страница 19 – Агния Стефёдова

Как хорошо, что судьба свела меня с ним: я совершенно перестала чувствовать себя одинокой. Если бы у меня был брат, думаю, он был бы похож на Гарика.

— Ну не совсем хорошо, так-то, — продолжил Жан. — Там перестрелка была. Есть погибшие и раненые.

Вот это да! Метнула испуганный взгляд на Диму. Он как человек, внешне отстранённый от эмоций, мог выдать больше фактов, окончательно расстроив либо же успокоив. И я не прогадала.

— Жертв двое, сотрудники спецслужб. Раненные тоже в основном среди них. Парочку гражданских задело, но не сильно, как говорят. Обошлись малой кровью, — бесстрастно сообщил Дима, и, не замечая мой недоумённый взгляд, тихо добавил: — На этот раз.

— Разве это «обошлось»? Ведь они люди, у них семьи, — не согласилась с ним, хотя и ощутила стыдливое облегчение от того, что погибших гораздо меньше, чем могло быть.

— Это их работа.

Тон Димы не оставлял сомнений: мужчина уверен в своих словах.

— Ужасная работа, — произнесла я, не сдаваясь.

В ответ Дима лишь посмотрел на меня каким-то уставшим взглядом, а один уголок его губ поднялся в снисходительной улыбке.

Притихшее было волнение вернулось с новой силой.

— А где всё произошло? Какая станция?

— «Площадь Восстания», — мрачно выдал Гарик.

— О господи! — в этот момент я осознала всю трагичность ситуации.

Эта станция — одна из самых загруженных в Питере. Моё воображение стремительно выдавало образы, наслаивая одну картину на другую: нескончаемый поток людей, снующих вверх и вниз по эскалаторам, плотные толпы ожидающих прибытие составов, замкнутое пространство холлов, давящие сводчатые потолки, готовые превратиться для каждого в гробницу, близость вечно неспящего железнодорожного вокзала — как одна из причин большого количества возможных жертв и гарантированный способ скрыться с места преступления. Вдруг с некоторым опозданием ощутила, что меня трясёт, воздуха стало меньше, появилась одышка — верный признак подступающей паники.

«Но ведь предотвратили, ничего не произошло, всё в порядке», — повторяла я себе как мантру в попытках успокоиться.

Мария

ноябрь 2020 года

Спустя три недели наступил день, который стал для меня отправной точкой последующего за этим безумия. Мне ничего более не оставалось, как покинуть размеренную линию судьбы, на которой я находилась.

Вообще, тогда жизнь словно сбавляла обороты: интересные события происходили реже, а спокойные периоды между ними удлинялись, размазывая насыщенность впечатлений во времени. Однако на самом деле всё было не так. Сейчас я понимаю, что тот период был затишьем перед бурей. Впереди меня поджидало происшествие, которое сорвало вагончик моей жизни с тормозов и отправило его на огромной скорости по неведомым извилистым путям. Лишив контроля, оно превратило моё существование в зловещий аттракцион на выживание.

К тому моменту я вошла в режим работы, при котором половину дня посвящала подготовке к выставке, а вторую — работе над картинами для Орлова. Мне нравилось то, что я делала, и была счастлива ощущать загруженность этих дней. Засыпая вечером — а чаще ночью — чувствовала приятную усталость, которая напоминала: я творю, делаю то, что приносит настоящее удовольствие, вижу результат и отдачу.

Изначально полагала, что скованность, неизменно настигающая меня на территории Орлова и в его присутствии, помешает мне писать. Однако я почти сразу — не без удовольствия — отметила, что вдохновение осталось при мне, идеи не разбегались по углам сознания, а руки не дрожали. Отчасти лёгкая нервозность даже шла на пользу: она обостряла чувства и освежала разум. Стоило только занять свой пост в библиотеке Ильи, как моё воображение гостеприимно открывало свои двери, и я творила, отдаваясь с радостью в его власть.