Книга Я найду тебя в любом из миров. Книга 1. Жрица, страница 50 – Арина Ветрова

— Выбирайте, господин, — сказал он с улыбкой. — Для такой прекрасной дочери — лучший камень.

Фараон сунул ему в руку монету — не глядя, не торгуясь — и забрал кошку.

— На, — сказал он Айе. — Это тебе. От Мемфиса на память.

Айя надела подвеску поверх амулета Бастет — два кошачьих лика застучали друг о друга, когда она пошевелилась.— Спасибо, папа, — прошептала она.

Они вышли с рынка на небольшую площадь, где журчал фонтан — простая каменная чаша, из которой била вода.

Трое местных детей — мальчик и две девочки, чуть младше Айи, — возились у края, пуская самодельные кораблики из пальмовых листьев.

— Ты кто? — спросил мальчик, заметив Айю. — Ты не отсюда.

— Я… — Айя посмотрела на отца. Тот чуть качнул головой: не называй имени.

— Я путешествую, — сказала Айя осторожно. — С отцом.

— А кошка твоя умеет ловить рыбу? — спросила одна из девочек, показывая на Мию, которая сидела у ног Айи и лениво умывалась.

— Она умеет всё, — ответила Айя с гордостью.

— Покажи! — закричали дети.

Айя опустилась на корточки, почесала кошку за ухом. Та мурлыкнула, потянулась, потом вдруг встала, подошла к фонтану и запустила лапу в воду — ровно настолько, чтобы сбить кораблик, который плыл мимо.

Дети засмеялись. Айя — тоже.

Фараон стоял в стороне и смотрел на неё с лёгкой, грустной улыбкой.

— Она такая же, как мать, — сказал он себе под нос. — Такая же открытая. Такая же доверчивая.

Они попрощались с детьми и пошли дальше. Подошли к храму Птаха, когда солнце уже клонилось к закату.

Стены пилонов были красными — не от краски, а от света, который заливал их огнём. Огромные фигуры богов и фараонов, высеченные в камне, отбрасывали длинные тени, и казалось, что они движутся — медленно, величественно, как сами боги.

Айя запрокинула голову.

— Они такие… большие, — прошептала она.

— Это чтобы люди помнили, как малы по сравнению с богами, — сказал фараон.

— А мы войдём внутрь?

— В следующий раз. Сегодня поздно, и нам пора на корабль.

Айя кивнула, но не двинулась с места. Она смотрела на статую Птаха, видимую через проход в пилоне, — синего, в золотой короне, с жезлом в руке.

Кошка села рядом и тоже посмотрела на статую. И не чихнула. Не отвела взгляд.

— Она его признала, — тихо сказала Айя. — Она знает, что он бог.

— Возможно, — ответил фараон. — А может, ей просто нравится смотреть.

Он взял дочь за руку.

— Идём. Ночь близко.

Корабль отчалил, когда последние лучи солнца погасли за стенами Мемфиса.

Город ещё долго светился на берегу — огоньками масляных ламп, кострами на причалах, факелами на стенах. Но постепенно и они исчезли, осталась только река — чёрная, тяжёлая, с серебряной дорожкой от луны.

Айя сидела на скамье у борта, закутавшись в тёплое покрывало. Ночной ветер был прохладным — не таким, как днём.

— Не спится? — спросил Джабари, подходя сзади.

— Не хочу пропустить, — ответила Айя.

— Что пропустить?

— Звёзды.

Брат усмехнулся, сел рядом, положив меч на колени.

— Звёзды всегда на месте, — сказал он. — Они не убегут.

— А мне кажется, — Айя замялась, подбирая слова, — что они убегают. Мы плывём, а они остаются. И с каждым разом — новые.

Джабари посмотрел на неё с удивлением.

— Ты у меня философ, — сказал он. — Вся в отца.

Айя не ответила. Она смотрела вверх.