Книга Твой ребёнок будет моим, страница 46 – Анастасия Рояльская

— Доброе утро, господа, — прохожу к свободному креслу, расстегивая кашемировое пальто. — Объясните причину цирка на проходной.

Мартынов медленно поднимает тяжелый взгляд из-под кустистых седых бровей:

— Цирк закончился, Вера. Началось уголовное производство. Полюбуйся на входящую почту.

Он толкает по полированному граниту планшет.

На экране — цветные сканы моих банковских распоряжений по переводу кипрских офшоров Андрея, заверенные электронной подписью, добытой вчера днем. А следом — анонимное заявление за подписью сотрудницы клиники репродукции Вороновой Е.А.: «Настоящим уведомляю совет директоров: гражданка Ефремова В.Н. использует структуры фонда для сокрытия преступлений мужа, шантажирует партнеров поддельными эмбриональными экспертизами и страдает маниакальным синдромом преследования, опасным для активов холдинга».

— Это грязь загнанной уголовницы, господа, — чеканю ровно, не отводя взгляда. — Воронова лишена родительских прав, потеряла репродуктивные органы в результате нелегальной аферы и пытается утянуть меня на дно.

— А твой муж, Вера? — подает голос финансовый директор Ковалев, нервно постукивая золотой ручкой по столу. — Андрей вскрыл вены или сунул голову в петлю в камере СИЗО час назад! Его откачивают на аппарате ИВЛ! Котировки акций упали на двенадцать пунктов к открытию утренней сессии биржи!

— Попытка суицида мужа — личная трагедия сломленного человека, пойманного на взятках и похищении собственного ребенка десять лет назад.

— Твоего ребенка, Вера? — тихо роняет Мартынов, придвигая ко мне третий документ.

Смотрю на лист.

Заключение психиатрической экспертизы после родов десятилетней давности. Моя фамилия. Диагноз: «Острый психоз, диссоциативное расстройство на фоне тяжелой асфиксии новорожденного».

— Откуда у вас этот архив? — пальцы впиваются в гранитный торец стола.

— Воронова прислала полный пакет через своего доверенного нотариуса из Владивостока, — холодно отвечает старик. — Вместе с копией свидетельства о рождении Павла и подтверждением перевода сорока миллионов рублей на закрытый семейный траст. Ты лишила девелоперское подразделение оборотных средств ради личной вендетты.

— Я спасала активы от ареста следователей!

— Ты создала риски банкротства пяти дочерних предприятий холдинга, — Мартынов встает, опираясь ладонями о стол. — Совет директоров принял единогласное решение. Твои полномочия председателя попечительского совета и право первой финансовой подписи приостановлены до окончания аудиторской проверки.

— Вы не имеете права смещать меня без общего собрания акционеров!

— Имеем, — юрист компании кладет передо мной лист корпоративного протокола. — Пункт восемь устава: временное отстранение лица при наличии угрозы блокировки расчетных счетов надзорными ведомствами. Кабинет опечатывается. Служебная машина отзывается.

— Вы совершаете роковую ошибку, Мартынов, — встаю, чувствуя тяжелую волну тошноты под диафрагмой. — Лена Воронова ведет вас за нос. Она уничтожит девелоперский блок руками своих подельников.

— Мы спасаем деньги, Вера. А ты поезжай в больницу к мужу. Тебе рожать через месяц, посмотри на себя в зеркало.

Выхожу в коридор. Двери кабинета щелкают пластиковыми пломбами за моей спиной. Личный пропуск в кармане больше не считывается турникетами. Власть, выстраиваемая годами, рассыпалась за тридцать минут под ядовитым плевком Лены.