Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 53 – Андрей Левинский

— Я найду человека. Только не сразу.

— Я ещё две недели побуду. Там согласились.

— Спасибо.

— Но потом мне уже надо выйти.

— Конечно.

Она не ушла.

— Марина Львовна, вы правда не обижаетесь?

Я закрыла тетрадь.

— Обижаюсь немножко. Пройдёт. Ты на это не смотри.

Оксана выдохнула и улыбнулась.

— Тогда пойду полотенца досчитаю. У нас опять двух маленьких нет.

— Сёма в них динозавров заворачивал.

— Вот я так и подумала. Только пусть до стирки отдаст.

Она вышла, а я осталась с тетрадью на коленях. Так вот сколько всего было сделано без меня. Пока я рассказывала гостям, что держу дом одна.

Кирилл приехал к трём. Позвонил от калитки, хотя она была не заперта, и ждал, пока я выйду.

— Заходи. Что ты там стоишь?

— Ты же сказала звонить.

Я чуть не ответила: ну не до такой же степени. Вовремя прикусила язык.

— Правильно. Заходи.

Он поставил в прихожей сумку с камерой, снял кроссовки. Один носок был чёрный, другой тёмно-синий.

— Это новый стиль?

Кирилл посмотрел на ноги.

— Блин. Я в них на съёмке был.

— Надеюсь, не тебя снимали.

Он улыбнулся, потом полез в телефон.

— Мне за ролик перевели. Ещё тринадцать тебе отправил.

Я достала свой телефон. Перевод был на месте.

— Получила. Спасибо.

Кирилл кивнул. Не стал ждать, что я отменю оставшееся, и я не предложила.

Тринадцать тысяч — не спасение дома. Но это были мои деньги, которые сын обещал вернуть и вернул. Я записала остаток в заметку. Тоже тринадцать.

— Ты надолго? — спросила я.

— До пяти могу. Потом монтаж.

— Поможешь с бельём? И в третьем номере надо кровать от стены отодвинуть. Оксана там пол помыть не может.

— Давай.

Он взял корзину. Из-под простыни выпал маленький пластиковый динозавр.

— А этот тоже в стирку?

— Этот на лечение. Спроси Семёна, он расскажет.

Кирилл положил динозавра на стойку и понёс бельё наверх.

Я пошла следом. Он не знал, какие простыни на какую кровать. Пришлось показывать. Потом выяснилось, что тяжёлую тумбочку лучше не двигать: под ней прятался кусок старого линолеума, который никто не хотел видеть.

— Может, обратно поставим? — предложил Кирилл.

— Сначала вымоем.

Он вздохнул, но пошёл за ведром.

Оксана, встретив его на лестнице, выдала тряпку и велела не лить воду на розетку у плинтуса. Я услышала его покорное «ага» и улыбнулась.

Работая вдвоём, мы почти не разговаривали. Мне было хорошо оттого, что не надо снова спрашивать, что он скрывает. Сын стоял на коленях, вытирал пол под тумбочкой и время от времени ругался себе под нос.

Потом он сам заговорил:

— Я ещё поставщику написал. По тому заказу. Попросил поднять всё, что сохранилось, не одну накладную.

Я остановилась с наволочкой в руках.

— Елена знает?

— Да. Ей показал, прежде чем отправить. Они сказали, из архива достанут, потом ответят. Я ведь им платил. Могу хотя бы сам спросить.

— Хорошо.

Он выжал тряпку.

— Я тогда хотел, чтобы побыстрее отстали. Папа сказал, что купить, Антон сказал, куда отправить. Сделал и забыл. Удобно было.

Я не стала спорить. И объяснять, какой он был молодой, тоже не стала.

— Как ответят, пришли Елене.

— Пришлю.

Мы заправили кровать. У Кирилла угол простыни никак не держался, и он наконец подоткнул его так, будто собирался защитить от наводнения.

— Гость утром выберется? — спросила я.

— По необходимости выпустим.