Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 54 – Андрей Левинский

Я рассмеялась. Он тоже. Смех получился коротким, но после него работать стало легче.

Даша нашла нас у шкафа с бельём.

— Антон сейчас приедет. Он звонил.

Кирилл выпрямился.

— Зачем?

— Детей в парк забрать. Я согласилась.

Я посмотрела на дочь. Волосы она собрала кое-как, на вороте футболки осталась влажная полоса — только что умывалась.

— Сама с ними поедешь?

— Нет.

Кирилл открыл рот, но Даша подняла ладонь.

— Не надо. Я с ним всё проговорила. До шести, на машине, телефоны включены. Поля знает, что позвонить можно в любой момент.

— Я не собирался…

— Собирался. У тебя лицо уже готово.

Он опустил глаза на корзину.

Я ждала, пока дочь повернётся ко мне.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросила я.

Даша помолчала.

— Найти Сёмину вторую сандалию. И не стоять у калитки всем составом, пожалуйста.

— Найдём.

Кирилл пошёл вниз. Через минуту крикнул, что сандалия нашлась в игрушечной кастрюле.

Даша закрыла лицо ладонью.

— Конечно. Где ей ещё быть.

Я коснулась её плеча.

Она не отстранилась, но и не повернулась ко мне. Постояла немного и пошла собирать детей.

Антон привёз самокат Полины. Вынул из багажника, расправил руль и проверил зажим. Семён выбежал к нему босиком, с сандалиями в руках.

— Папа! А мы будем мороженое?

— Сначала обуемся.

Антон присел перед ним, взял сандалии. Надел не на те ноги, Семён немедленно сообщил об этом на весь двор.

— Вот ты и проверяй, — сказал Антон. — А то папа разучится.

Я стояла у кухонного окна. Меня он пока не видел.

Полина вышла следом, прижимая к себе шлем. Остановилась в двух шагах от отца.

— Привет, Поль.

— Привет.

Он поднялся и поцеловал её в макушку. Она не отодвинулась, но руки к нему не протянула.

Даша появилась на крыльце с бутылкой воды.

— Сёма после обеда. Не покупай ему ещё булок. И если пойдёте к воде, жилет в сумке.

— Мы в парк, Даш. Не на рыбалку.

— Я просто говорю.

Антон посмотрел на неё и взял сумку.

— Хорошо.

Мне захотелось выйти и спросить про документы, про подпись, про склад. Он стоял в моём дворе, спокойно поправлял ребёнку ремешок, а я за эти дни столько раз не могла спокойно поесть.

Я отошла от окна.

Когда хлопнули дверцы машины, Даша вернулась на кухню. Налила себе воды, выпила почти весь стакан.

— Уехали? — спросила я.

Она кивнула.

— Я всё понимаю, мам. Не надо мне объяснять, какой он.

— Я ничего не объясняю.

— У тебя получится. Ты умеешь молча.

Я села за стол.

— Боюсь, Даш. Поэтому и смотрю так. Но это твои дети и твой муж.

Она села напротив.

— Я не могу сделать, чтобы они его сразу разлюбили. И не хочу.

— Я тоже не хочу.

Даша крутила пустой стакан между ладонями. Я подождала.

— Самое противное — мне тоже хотелось с ними, — сказала она. — Просто сесть в машину. Купить эти дурацкие вафли, пройти по парку. Чтобы он опять нёс Сёму, когда тот устанет.

Я вспомнила скамейку у реки и долго не отвечала.

— Знаю.

— Но если я поеду, он решит, что всё. Что можно больше не говорить.

— Ты ему так и скажи.

— Я сказала. Он отвечает: «Ты специально всё портишь». Потому что детям же хорошо.

Она поставила стакан.

— А мне плохо, мам. Мне в той машине уже плохо. Ещё до того, как села.

Я протянула руку через стол. Даша накрыла её своей.

— Можем никуда не идти, — предложила я. — Посидим.

— У тебя работа.

— Полчаса есть.

Она посмотрела на часы.