Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 36 – Андрей Левинский

— Я уже не знаю, как это делается, — сказала я.

— Я тоже не очень уверен.

Я улыбнулась и наконец убрала с его лба прядь.

Алексей коснулся моей щеки. Я сама наклонилась к нему.

Поцелуй получился коротким. Я задела носом его щёку, неловко выдохнула, а потом прижалась лбом к его лбу и закрыла глаза.

Несколько секунд мы так сидели.

— Ещё? — спросил он совсем тихо.

Я кивнула и положила руку ему на затылок. Короткие волосы кололись под пальцами. Он снова поцеловал меня. Где-то рядом смеялись, шуршали пакетом; я слышала всё это, но отстраняться не хотелось.

Домой мы шли медленно. У калитки Алексей остановился и выпустил мою руку.

— Спокойной ночи, — сказала я.

— Спокойной, Марин.

Он подождал, пока я открою калитку, и пошёл к машине.

В прихожей было темно. Я сняла туфли, тихонько прошла на кухню и увидела, что Даша накрыла оставшуюся рыбу тарелкой, чтобы не заветрилась. Возле раковины лежало сухое полотенце.

Я включила маленькую лампу над столом. Посуду можно было убрать утром.

Я достала чашку, налила воды и села за стол. Снова вспомнила его тихое «ещё». Улыбнулась.

А потом — другой голос. Тот же Алексей у окна в прихожей: «Нет, без меня ничего не рассылайте».

Что именно он не велел рассылать?

Чайник уже выключился, а я всё стояла рядом. Вспоминала, как Алексей тихо спросил «ещё», и улыбалась.

Потом вошла Даша, и я отвернулась к шкафу за чашкой.

— Не надо прятаться, — сказала она.

Я замерла.

— Я не прячусь.

— Мам.

На ней были джинсы и белая рубашка. Круги под глазами проступали сквозь светлый тональный крем.

Я налила ей чаю.

— Во сколько Лариса?

— Через десять минут. Сначала к адвокату, потом домой. Я вещи соберу быстро.

Она села, посмотрела на тарелку с сыром и взяла один кусочек.

— Я вчера гадость сказала. Про папино место.

Я поставила чайник на подставку.

— А я зря про подпись сказала.

— Но ты сказала правду.

— Я со злости. Прости.

Даша положила сыр на хлеб, но есть не стала.

— Я пока не могу радоваться за тебя, — сказала она. — У меня не получается.

— И не нужно.

— Ты только не думай, что я хочу, чтобы ты всю жизнь одна…

Она махнула рукой и отвернулась к окну.

Я пододвинула ей блюдце. Даша взяла бутерброд и наконец начала есть.

Когда с улицы позвонила Лариса, Даша поднялась. На пороге она по привычке потёрла безымянный палец, где раньше было кольцо, и одёрнула рукав.

— Если я задержусь, Сёме на прогулку возьми панамку. Кепка ему жмёт.

— Найду.

— Она в кладовой, с полотенцами.

— Хорошо, Даш.

Я проводила её до калитки. Лариса сидела за рулём, доедала яблоко. Увидев нас, торопливо прожевала.

— Привет, красавица, — сказала она мне. — Детей не потеряй. Мать вернём.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

Лариса внимательно посмотрела на меня.

— Вечером позвоню.

А мне-то как раз хотелось рассказать ей про вчерашний вечер.

В половине десятого позвонила женщина, забронировавшая у нас августовскую неделю.

— Марина Львовна, мы, наверное, отменим. Простите, дети маленькие, не хочется рисковать.

— Что случилось?

Я стояла в кладовой и искала панамку Семёна между купальными полотенцами.

— Муж объявление увидел. Вы дом продаёте?

Панамка нашлась под надувным кругом. Я достала её и села на низкий табурет.

— Пришлите мне ссылку, пожалуйста.

— Так это неправда?