Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 113 – Андрей Левинский

— Я не всегда убирала.

— Заметил. Но ты всегда извинялась.

Река плеснула под причалом. Снизу потянуло таким холодом, что я переступила с ноги на ногу.

— Давай, — сказала я. — Только не потому, что меня жалко.

Алексей коротко рассмеялся, потом притянул меня к себе.

— Мне много кого жалко. Целовать я хочу тебя.

Он поцеловал меня. Я вцепилась в ворот его куртки, и шарф полез между нашими лицами. Пришлось отмотать один оборот. Алексей помог, запутав ещё сильнее; я толкнула его в грудь и засмеялась уже без слёз.

Мы уехали, когда окончательно замёрзли. В машине я включила обогрев и позвонила Даше.

— Я сегодня не приеду ночевать. Вещи завтра заберу.

— Угу, — сказала дочь подозрительно быстро. — Мам, зарядку не забудь. Она у нас единственная, которая к твоему телефону подходит.

— Даша.

— Всё, молчу. Хорошего вечера.

Я убрала телефон. Алексей ждал, не трогаясь с места.

— Ко мне?

Я расстегнула пальто. Под шарфом стало слишком жарко.

— К тебе. Только заедем за ужином. Я сегодня ничего не хочу готовить.

— Отличный план.

В его квартире было тихо. Пока Алексей разбирал пакет с едой, я прошла в комнату и увидела на тумбочке свою резинку для волос — ту, что оставила ещё летом. Он её не убрал.

Я взяла резинку, потом положила обратно. На том же месте.

В новой квартире холодильник открывался не в ту сторону. Первую неделю я каждый раз хваталась за гладкий край, ругалась и только потом вспоминала, где ручка.

Алексей предложил перевесить дверь.

— Можно?

— У этой модели да.

— А я уже решила, что опять надо привыкать.

Он посмотрел на меня и промолчал. За это я его поцеловала.

К январю коробок осталось три. Одна моя, две его. Алексей каждый вечер обещал разобрать инструменты и каждый вечер находил срочное дело, для которого они были нужны именно в коробке. Я составила рядом свои папки и сказала, что у нас сложилась устойчивая система хранения.

— Ты издеваешься?

— Немножко.

Мы учились жить вместе без зрителей и торжественных заявлений. Выяснилось, что Алексей оставляет чайную ложку в раковине, даже если до посудомойки полшага. Я закрываю окно сразу, как он открывает. Ему нужна тишина, чтобы работать, а я вслух считаю и разговариваю с таблицами. Два стола поставили в разных комнатах. Когда ко мне приходили внуки, заранее договаривались, где кто будет шуметь.

Иногда я просыпалась и несколько секунд не понимала, почему не слышно реки. Потом находила ладонью тёплую спину рядом, видела свет от фонаря во дворе и вспоминала.

На новоселье Даша принесла салат в огромной миске. Кирилл тащил складные стулья, ругался с лифтом и утверждал, что в следующий раз придёт один, без мебели.

— В следующий раз нас будет меньше, — сказала я.

— Не верю.

Лариса приехала с растением, название которого забыла по дороге. Оксана подарила прихватки и строго запретила считать это намёком на нашу кухню. Надежда Андреевна спросила, куда поставить пирог, и осталась стоять в прихожей, пока Алексей не забрал у неё пальто.

С ней ещё было трудно. Мы не стали близкими оттого, что однажды поговорили честно. Она иногда начинала объяснять, как всё «само получилось», и останавливалась, встретившись с сыном взглядом. Но в этот день спросила у меня, можно ли нарезать пирог, и дождалась ответа. Маленькое, обычное уважение, которого раньше всем нам не хватало.