Книга Возвращение домой, страница 2 – Диана Мершери

Отец так и не сознался, на каком аэродроме базируется парк малой авиации – именно эти сведения мы постараемся отыскать в его кабинете. Представляю физиономию папаши, когда он узнает, что я угнала его маленький самолетик в Европу.

— Он летчик?

Поднимаю голову на Риту, которая внезапно решила поинтересоваться моим отцом. Рука с телефоном, которым я подсвечиваю бумаги на столе, слегка дергается.

— Всю жизнь, – отчеканиваю, не вдаваясь в подробности.

Затхлость кабинета ударяет в нос, позже сменяясь запахом мебели: родителей в городе нет, и комната не проветривается.

Чтобы ускорить дело, утонченная Рита осторожно обходит громоздкий стол из темного дерева, за которым отец всегда что-то пишет. Раньше, сидя на этом самом месте, он отчитывал меня, если я приносила из школы тройки. Комната вдруг покрывается еще более опасной мглой – все меркнет от воспоминаний.

— О, такая мягкая обложка. Это инициалы твоего отца, да?

В руке Риты зажат знакомый блокнот. Каллиграфическим шрифтом, напоминающим вензеля на кованых воротах, в нижнем правом углу выведены буквы «Б.П.С». Блокнот принадлежит Багрову Петру Семеновичу, моему отцу.

— Ты нашла кое-что важное.

На оборотной стороне записной книжки изображен маленький «Боинг» модификации 757–200. Подушечкой пальца провожу по шероховатости от углублений штампа. Это мамин подарок отцу в день его рождения. «Эмбраер» появился примерно в то же время.

В луче света фонарика кривые отцовские буквы скачут на странице, где типографской краской выведено «Первое января». Мой указательный палец движется по строчкам, пока Рита держит смартфон.

— «Эмбраер» прошел регистрацию зимой… – начинаю с остановками. – А в феврале сформировалось расписание рейсов. В том месяце самолет дважды летал в Рим…

После последних слов прочищаю одеревенелое горло. Неужели отец купил себе частный самолет для поездок в Италию?

Из-за роя мыслей оживленный шепот Риты не долетает до меня. В голове уже давно мелькают красные флаги с сигналами «стоп», но сейчас я еще больше уверена в своем намерении угнать этот самолет подальше от отцовской итальянской жизни.

— Ты это слышала? – Рита выводит меня из раздумий.

Фонарик в ее руке направляется на стену, где висит спрятанное в деревянную рамку изображение первого в истории самолета братьев Райт. Шорох – теперь и я его слышу.

— Опусти телефон, – шепчу, но уже поздно.

Свалившаяся коробка в гардеробной будит сонную морду. Щурясь от света, моя короткошерстная кошка приоткрывает глаза и, почесывая ухо, начинает недовольно мяукать.

— Тесси, замолчи!

Как давно я тебя не видела, маленькое чудище!

— Ты нас здорово напугала! – шепчет Рита, присматриваясь к кошке в неярком свете, но, прикрыв рукой рот, резко отпрыгивает за мою спину.

— Не говори мне, что ты кошки испугалась.

— Это что за зверь такой, Кристи? Я хочу это развидеть. Пожалуйста, скажи ей, чтобы она не подходила, – тараторит подруга, уткнувшись мне в шею.

Я благодарна, что Рита не пищит, как умалишенная. Обычно все, кто встречает Тесси впервые, пугаются так, будто видят черта: всему виной сходство породы ликой^[1] с оборотнем.

— Она очень добрая. Не обращай на нее внимания, – пытаюсь успокоить подругу. – И верни свет на стол.

— Хорошо, – соглашается Рита и неохотно направляет фонарик обратно, но не перестает поглядывать в сторону Тесси, которая уютно расположилась на ковре.