Книга Возвращение домой, страница 110 – Диана Мершери

Мой путь освещал единственный фонарь во дворе. В шерстяных носках шаги выходили почти беззвучными. Пижама была удобная, так что я смогу быстро убежать вниз на случай, если грабитель заметит меня раньше.

Шорохи привели меня к отцовскому кабинету. Дверь была приоткрыта, и все становилось ясно – бумага. Грабитель явно что-то искал. Я приготовилась к атаке, ощущая дрожь по всему телу. Голосовые связки заранее настроились на крик, чтобы я смогла разбудить всех домочадцев. И вот я подняла швабру и услышала:

— Не нужно приезжать сейчас… – очень тихая речь отца звучала… на итальянском? Беглая и почти невнятная.

Я плохо разобрала еле слышимый шепот, но уловила отдельные фразы.

Я выдохнула, убедившись, что в доме нет грабителя. Правда, сердце еще колотилось: не то от стресса, не то от любопытства. Пришлось отставить швабру и подслушать отцовский разговор в такое позднее время.

Мне удалось понять несколько иностранных слов, а еще я уловила интонацию и нежное настроение. Стало не по себе. Эта душевность как будто принадлежала не отцу, а другому человеку. Маме он никогда не говорил романтичных слов, она и итальянский-то не знала. Тогда кому же адресован такой чувственный поток?

Внутри защемило, желудок начало скручивать. Я отошла подальше от двери, прильнув к стене.

Отец присел. По звуку я узнала кожаное кресло.

«Тесси, спасибо, что разбудила, – подумала про себя. – Но что здесь происходит?»

— Может быть, в следующем месяце, – сказал отец по-русски, а затем перевел то же самое на итальянский.

Через несколько минут до меня наконец дошло, что это она. Итальянка? Я вслушивалась еще и еще, мысленно давая отцу последний шанс. Это не могло быть то, о чем я думала. Повернувшись боком, я подобралась совсем близко к щели приоткрытой двери, откуда ощущался сквозняк. И влажные от слез щеки постепенно осушались ветерком.

Не в силах больше слушать, я направилась в свою комнату. Тесси уже расположилась на моей кровати, слава богу, без добычи. Кошка решила вылизать свою короткую шерстку после грязной работы, и свет фонаря упал прямо на ее брюшко, где появились ровные дорожки от шершавого языка.

Головная боль начала сдавливать череп. У отца в Италии женщина – я четко расслышала, как он предложил ей «переехать поближе». Оказывается, мой отец – не бесчувственный чурбан, как я думала многие годы. В его словах была любовь. Она заполнила каждую частичку этого холодного дома, каждую щель холла, где я пряталась.

Пришлось ущипнуть себя, но я впервые разочаровалась яви.

Не нужно гадать, что происходит с сердцем, когда его ранят. Ревность душила невидимыми веревками, ведь я всегда мечтала услышать теплые слова и в свой адрес.

В тот день после очередной вечеринки я не поехала в свою роскошную квартиру в центре города. И почему мне вздумалось отправиться на такси в особняк? Даже понимая, что взбучки за пьянство не избежать, меня все равно тянуло сюда, в семейный дом.

Змеиное логово, не иначе.

Когда-то меня отослали отсюда в школу-интернат на семь лет, но, вернувшись, я по-прежнему никому не была здесь нужна. Теперь понятно, почему родители не казались счастливыми. Ссор будто стало больше, и конца этому не предвиделось. Когда они навещали меня в пансионате, мама вела себя так, будто все в порядке, но что могло быть хорошего в покрасневших глазах?