Онлайн книга «Бостонская ведьма»
|
Те, кто не знал ее, после таких слов могли бы счесть Мэгги бессердечной – но они не видели, как рано утром она прижимается губами к наливной щечке дочери, вдыхает ее запах и напевает на ушко какую-то песенку. Они не видели ту безмятежную нежность на лице Мэгги, разгладившийся лоб и расслабленные губы – подобное выражение возникало у нее лишь в присутствии этого крохотного создания… * * * …В темноте ночи послышался тихий шелест торопливо распускаемого корсажа, и Томас спросил: — Почему так поздно? Мэгги со вздохом пристроилась рядом с мужем на кровати. От ее волос пахло холодным соленым воздухом и паленым шалфеем. — Пришлось немало повозиться с этим маленьким Уэстоном. Верней сказать, возиться пришлось в основном с его матерью. Томас послушно дожидался продолжения, пока жена закидывала ногу поверх его ног – она всегда так делала, когда ложилась в постель лицом к нему. — Джейкоба, самого мальчика, я вылечила как следует. Прочистила ему легкие, чтобы он снова мог свободно дышать. А потом сказала госпоже Уэстон, что нужно открыть окно и впустить холодный ночной воздух, чтобы облегчить кашель и выпустить скверный дух, исходящий от сына. Мистер Уэстон никаких проблем не увидел, а вот его женушка… Она такое устроила, словно я вознамерилась призвать в их дом Сатану. Томас невольно напрягся. — А обязательно было говорить про скверный дух? Ты могла не усложнять ситуацию и попросту вылечить мальчишке кашель. Мэгги неожиданно приподнялась на локте, разглядывая в потемках лицо супруга. — Что ты хочешь этим сказать, Томас? — В смысле? — Давай прямо. Скажи то, что хотел сказать на самом деле. — Тише, ты разбудишь Бесс. — Скажи мне, – прошипела Мэгги, – что ты имел в виду? — Ты сама прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Ты жалуешься, что люди видят в тебе ведунью, и хочешь, чтобы они уважали тебя как травницу и лекарку. Видишь ли, когда ты начинаешь рассказывать про «скверный дух» и распахивать окно навстречу ледяному ночному ветру, ты производишь на дурных и твердолобых людей совсем не то впечатление, какое нужно. В спальне на несколько секунд повисла тишина, а затем Мэгги спросила: — То есть я навлекаю на себя неприятности тем, что говорю правду? Томас вздохнул. — Просто старайся думать прежде, чем открыть рот… Мэгги встала с кровати и решительно вышла вон прежде, чем Томас успел договорить. — Вот же дикая… – пробормотал тот, и отнюдь не тем ласковым тоном, каким обычно произносил подобные вещи. Он устал. Он ведь в отсутствие жены возился с малышкой… А теперь еще и она сама повела себя неосмотрительно, в очередной раз не думая, что говорит и делает, и тем самым навлекла на себя неприятности. Вот же эгоистка! Ладно, убежала в гостиную – и пусть там сидит. Он за ней не пойдет. Он будет спать. И Томас уснул и проспал до раннего утра – и, перевернувшись на другой бок, обнаружил, что рядом по-прежнему никого нет. Поднявшись, Томас направился в гостиную. Мэгги обнаружилась там – она сидела в кресле возле камина, завернувшись в одеяло, и по синякам под широко распахнутыми глазами было видно, что она не спала всю ночь. — Мэгги, что ты пытаешься доказать? – спросил Томас, но та не ответила. И это ее молчание раздражало еще сильнее, чем гневные тирады. – Ты объяснишься передо мной или нет, женщина?! |