Книга Бостонская ведьма, страница 118 – Андреа Каталано

— Это моя внучка Мэгги. Она очень, очень хорошая девочка, – сообщила бабушка. Ее тон был одновременно гордым и предупредительным.

— Я ничуть не сомневаюсь, что эта очаровательная девица – очень хорошая девочка, – сказал тот из гостей, что постарше, и от души рассмеялся. Я даже не видела его – мой взгляд был прикован к молодому человеку.

— А где твоя матушка, Мэгги? – спросил тот.

Я попыталась подобрать слова, чтобы ответить, но так и не смогла.

— Ее матушки с нами давно нет.

— Умерла? – спросил старший.

— Нет-нет, просто сбежала, когда эта девчонка еще толком не умела ходить. Дура гулящая, только и всего.

— Какая жалость, – цокнул языком старший гость, хотя в его голосе не слышалось и капли сожаления.

— То есть вы тут с бабушкой вдвоем живете, да, девочка? – уточнил молодой.

— Да, – ответила я, подаваясь вперед.

— Иди сюда, посиди с нами, – попросил он и выдвинул для меня еще один стул.

Я послушалась и села, и от близости этого человека, от резкого аромата его духов – лавра и петигрейна – воздух между нами будто сгустился. По крайней мере, так показалось мне.

Повисла тишина, нарушаемая только стуком бабушкиного пестика о ступку. Затем она достала синюю бутылочку, вытащила пробку и начала сыпать содержимое в ступку. Я ахнула: это оказались сушеные оболочки каких-то жуков, зеленые и сверкающие, как хризолиты.

— Что это такое, бабушка? – спросила я, так как за все годы обучения ни разу не видела этих жуков.

Та ответила не сразу, аккуратно разминая оболочки в порошок. Некоторое время тишину на кухне нарушал только противный сухой хруст.

— Это зеленая мушка из Испании, девочка.

— И что ею лечат?

Услышав мой вопрос, оба джентльмена рассмеялись, и мне стало дико стыдно – будто я спросила какую-то несусветную глупость.

— Как-нибудь потом расскажу, – неохотно откликнулась бабушка, поджав губы и продолжая орудовать пестиком.

— От этой мушки у мужиков член становится как камень! – заявил старший из мужчин и, хлопнув по столу ладонью, зашелся хохотом.

Я охнула и опустила глаза, заливаясь краской по самые уши. Но я почувствовала, как молодой человек смотрит на меня, и, не удержавшись, взглянула на него в ответ.

— От этой мушки удовольствие становится еще слаще, – проговорил он и опустил глаза на мои губы, и я была готова поклясться, что ощутила на них жар поцелуя.

— Мэгги, – резко окликнула меня бабушка, и я поняла, что ей не терпится поскорее спровадить гостей прочь, – я же тебе сказала, достань два мешочка.

Я подскочила и поспешила к шкафу.

— А теперь, детка, открой их, чтобы я могла насыпать порошок, а потом сразу туго заматывай.

Я смотрела, как бабушка осторожно зачерпывает смесь из ступки крохотной серебряной ложечкой. Снадобье пахло одновременно чем-то кислым и землисто-сладким, блестело и переливалось само по себе. Бабушка наполнила один мешочек, и я тут же затянула его, а затем мы сделали то же самое и со вторым.

— Вот ваш заказ, добрые сэры. Главное – будьте с ним предельно осторожны, не используйте сразу очень много, иначе ваши внутренности начнут гореть, и это может кончиться смертью.

— Да-да, старушка, мы знаем, – заявил старший, сгребая мешочки рукой, пухлой, как свиная рулька.

— Лучше всего смешивать порошок с анисовым ликером, – добавила бабушка, пока джентльмены поднимались с насиженных мест. Младший кинул на стол золотую монету: