Книга Бостонская ведьма, страница 120 – Андреа Каталано

— Телом – женщина, а разумом – дитя.

— Вот увидишь, бабушка, – я не дурочка. Однажды я полюблю какого-нибудь джентльмена, стану богатой леди и буду жить в богатом доме с кучей детишек, – я широко развела руки, и она от души расхохоталась – так сильно, что аж закашлялась. Мне очень не нравился этот хриплый и мокрый кашель. В последнее время он терзал бабушку все чаще.

— Это лишний раз доказывает, что ты ничего не знаешь о жизни, девочка. А теперь ступай-ка обратно в сад и займись делом, пока солнце не зашло, – она забрала со стола пестик и ступку и ушла в кухню.

Я направилась следом, завязывая фартук и натягивая соломенный капор. И, пока бабушка возилась возле корыта, подошла и сказала:

— Бабуля, я не стану такой, как моя мать. Обещаю.

Она подняла на меня глаза – и я увидела, как ее губы дрожат, а из глаз катятся слезы.

— Да, я знаю, что ты не станешь такой же. Но я понятия не имею, сколько еще смогу хранить твою невинность.

Я не совсем поняла, о чем она говорит, но шагнула вперед и крепко обняла, обхватив пухлые бока.

— Ну-ну, бабушка, не будь такой грустной!

— Ой, хватит уже! – она отстранила меня. – Иди, займись грядками.

Я направилась в сад и продолжила работу, полностью погрузившись в мечты о Люциусе, восседавшем на белом коне, о том, как он касался губами моих костяшек, о прикосновении его языка – от этих мыслей меня бросило в дрожь, а между бедер стало мокро. Все эти чувства были мне в новинку и оттого повергали в восторг. Я так увлеклась фантазиями, что случайно повыдергала шнитт-лук, приняв его за сорную траву, проросшую на грядке.

— Тьфу ты… – выругалась я себе под нос и принялась торопливо запихивать корешки обратно в землю.

Закончив, я встала и потянулась, выгибая спину. Взглянула на запад и заметила, что до заката всего ничего. Так что я поспешила к колодцу и, вытащив ведро, отмыла руки, лицо, шею, за ушами. Зайдя в дом, я снова взглянула на себя в зеркало и осталась крайне довольна увиденным.

— Вот, значит, как выглядит любовь, – прошептала я и легко отбросила фартук. Затем прижалась ухом к дверям – бабушка, судя по всему, разговаривала с миссис Хэтуэй, нашей соседкой. Я знала наверняка, что болтать они будут часа два, так что никто не заметит моего отсутствия. Направляясь к двери, я прихватила горсть свежих листьев мяты. Выскользнув с обратной стороны дома на дорогу, ведущую к городку, пригнулась и осторожно юркнула вдоль стены, но, свернув за угол, выпрямилась уже в полный рост и гордо зашагала вперед. Я шла, слушая пение вечерних птиц, жуя листья мяты, чтобы мое дыхание при встрече с Люциусом было сладким и свежим.

К тому моменту, когда я добралась до «Лиса и короны», солнце село; городок кишел фермерами, доставившими молоко и сыр к ужину, и извозчиками, возившими всякий люд в Лондон и обратно. Я бесстрашно вошла в трактир и, не опуская головы, подошла к хозяину – лысеющему мужчине, изумленно округлившему глаза при моем появлении.

— Доброго тебе вечера, девочка! Чем могу услужить? – его голос прозвучал так ласково, что в глубине души мне стало не по себе.

Но я отогнала это чувство, списав его на волнение.

— Я здесь, чтобы встретиться с джентльменом по имени Люциус.

Трактирщик оглядел меня снова – с интересом и даже с каким-то пониманием.