Книга Бостонская ведьма, страница 111 – Андреа Каталано

Пыл этого парня пробрал даже меня. Мне и впрямь стало жаль бедолагу.

— Моя жена, Лидия Спенс, превратилась в развратную потаскуху, ведомую собственными прихотями!

Лицо Спенса раскраснелось, губы задрожали. Он не слышал, как констебль стучит посохом, призывая к порядку не на шутку разволновавшуюся аудиторию.

— И все по вине этой женщины, миссис Джонс! – кричал он, тыча в меня пальцем. – Это она – орудие дьявола, посланное к нам! Это ее колдовство так охватило мою жену, что та превратилась в шлюху Сатаны!

— Вам есть что еще сообщить магистратам, достопочтенный мистер Спенс?

Тот смолк так неожиданно, будто у него кончились силы, и покачал головой.

— Нет, сэр, больше мне добавить нечего.

Сойдя со свидетельской кафедры, Спенс не стал возвращаться в зал, а сразу направился к дверям, низко опустив голову.

Зал охватил шум, и, пока магистраты дожидались тишины, я оглянулась на Томаса. Он смотрел на меня, сидя неподвижно, как кот. Я заметила, как на его лбу обозначились тревожные морщинки, а дыхание, судя по движениям груди, было частым и нервным. Он не хуже меня понимал, что эти показания могут стать первым гвоздем в крышку моего гроба.

Магистраты о чем-то посовещались, а затем отпросились из зала суда, чтобы без лишних ушей обсудить показания мистера Спенса.

Остальным, включая меня, было велено оставаться на местах. И мне показалось, будто прошла целая вечность, пока магистраты, наконец, вернулись. Все это время мне пришлось терпеть злобные взгляды и оскорбительные слова зевак. Я стояла выпрямившись и смотрела прямо перед собой, на дверь, за которой скрылись магистраты. Нет уж, никто не увидит меня слабой. Разве моя вина, что молодая миссис Спенс неожиданно обнаружила, что на роли добропорядочной жены пуританина из Дорчестера жизнь не заканчивается? Кто знает, что ей приходилось терпеть, будучи замужем за этим человеком? Может, он поколачивал ее или частенько прикладывался к бутылке – это бы объяснило необходимость в мази. Не исключено, впрочем, что она была самой обычной женщиной, просто сообразившей, что в постели с ним настоящего удовольствия не получит.

Или внезапно поняла, что где-то в другом месте ее ждет любовь гораздо бо́льшая?

Ну и что, что этой любовью стал неизвестный мне испанец? Кто мы такие, чтобы судить ее? Или указывать на нее пальцем? Да будь миссис Спенс и впрямь распутной шлюхой – о том, что творилось у нее на душе, знала лишь она сама да Господь Бог.

Магистраты, между тем, заняли свои места.

— Миссис Джонс, – окликнул меня Уинтроп, – суд желает задать несколько вопросов по поводу показаний достопочтенного мистера Спенса.

— Внимательно слушаю, губернатор, – кивнула я, обрадованная тем, что смогу рассказать и свою версию этой истории.

— Миссис Джонс, – начал Беллингем, подаваясь вперед, – будьте добры, поясните, что за средство вы продали мистеру Спенсу?

Я едва удержалась от улыбки: было крайне забавно – и в то же время предсказуемо, – что именно бывший губернатор Беллингем, неутомимый исследователь-алхимик, задал этот вопрос.

— Это было масло, губернатор Беллингем, и оно предназначалось именно для тех целей, которые озвучил мистер Спенс.

— Это нам уже известно, – ответил магистрат. – Но из чего именно оно состояло?

Я едва заметно усмехнулась.