Книга Венецианский роман, страница 115 – Карло Фруттеро, Франко Лучентини

— Синьор Базеджо, – объявил он наконец.

— Кто? А что ему надо? – спросил Раймондо.

Альвизе пожал плечами.

— Синьор Базеджо, – повторил он.

— Но кто это? Его послали ко мне? По поводу матрацев?

Но Альвизе молча смотрел на него пустыми, ничего не выражающими глазами: то ли не знал, то ли не слышал.

Раймондо в нетерпении вышел, а через минуту я услышала, как синьор Базеджо говорит, что он звонил в отель и ему сказали, что я здесь. Но здесь телефон был все время занят, и тогда он…

Это не был посыльный из магазина матрацев, это был Давид.

— Ну конечно, конечно, – говорил Раймондо. – Вы правильно сделали, что пришли.

Последовал обмен любезностями. Спасибо. Прошу вас. Дайте мне ваш плащ. Не за что. Входите, входите. Идите за мной. Не хватало только «Ваш покорный слуга».

Вот так это было: без всяких кружений птиц или других знаков-предвестников; ни грома, ни молний, ни пророческих воплей Кассандры. Во время этого невероятного напряжения, когда я ожидала вердикта, не происходило ничего, кроме обмена банальными фразами, и до меня доносились любезные интонации приближающихся голосов. Как расшифровать эти фразы? Что они предвещают?

Чтобы увидеть в них хорошие предзнаменования, я уцепилась за то, что они звучали как обычные любезности. Не было никакой паники или возбуждения в их диалоге; наоборот, отъезд отсрочен, Давид мог остаться до завтра, даже до понедельника.

Но в то же время, говорила я себе, наша встреча в самолете тоже произошла под знаком банальности. Земля не задрожала и небо не воспламенилось, когда мы встретились на площади Сан-Бартоломео. И мне вспомнилось, как вечером у Раймондо, в день моего приезда, когда гости, болтая, усаживались за стол, мне пришла в голову нелепая мысль: ведь и Тайная вечеря могла происходить так же: апостолы, усаживаясь за стол, обменивались банальными фразами и житейскими новостями – тетя Руфь чувствует себя лучше; а что потом сказал этот фарисей; так это правда, что старый Эзра хочет жениться на юной Абигэйл?..

Я машинально встала; когда Давид появился в дверях, я тоже, сама не знаю как, приняла обычный вид и, как это ни абсурдно, самым будничным тоном спросила:

— И что? Когда?

— Сегодня вечером, – сказал он. – Я должен уехать сегодня вечером в девять часов.

— Самолетом?

— Нет, морем. Грузовым судном.

— От пристани Ца́ттере, – сказал Раймондо, поддавшись демону педантичности, – а не из Маргеры.

— Да, из Ца́ттере, – подтвердил Давид.

И он прибавил, без всякой связи с предыдущим:

— У меня новый паспорт, теперь моя фамилия Башеви.

— Понятно, – сказал Раймондо, имея в виду, по-видимому, то, что он понял, почему Альвизе назвал его «Базеджо».

Мы разговаривали как заводные куклы, а потом в невыносимой тишине, которая наступила, я даже не услышала ни эха криков Цирцеи, ни отчаянных жалоб Дидоны. Но что еще мы могли делать в почти XXI веке?

В конце концов мы сели, и наш век своей железной рукой заставил нас обратиться к таким дедраматизирующим средствам, как сигареты, предложение кофе, – нет, спасибо, а где, простите, пепельница. Со стороны Давида последовал краткий отчет о бюрократических осложнениях, которые его задержали. Спокойно текущая светская беседа, прямо-таки телевизионное ток-шоу с Гостем высокого ранга, слегка испуганной Ведущей и проводящим интервью невозмутимым Журналистом.