Книга Урок обольщения, страница 33 – Валерий Шарапов

— Да, Николай Николаевич. Что такое эта Лехнович? Как характеризуется? Какие отношения с потерпевшей?

Сорокин изложил все, что знал, и присовокупил:

— Отношения у них обычные, обе ударницы и бригадиры.

— По личному фронту?

— Там темно, — признал капитан, — говорили, что был какой-то пошлый треугольник…

— Сох один по Лидке, а Латышева по нему, — растолковал Остапчук.

— Из-за этого по головам не бьют, — заметил с улыбкой прокурорский.

— Да и способ нападения…

Вадим Альбертович возразил:

— Тут, Николай Николаевич, не соглашусь. Такого рода удар не требует особой силы, скорее сноровки.

— И подходящего инструмента?

Иван Саныч подал голос:

— При умении любая палка пойдет. Главное что — главное в ямку попасть, в конце шеи. — И, подумав, добавил: — У нас на хуторах так кроликов забивали, чтобы шкуру не портить.

— А у нас зверя в капкане, — поделился прокурорский. — Так что не трудитесь трясти кролиководов.

— Не будем, — пообещал капитан. — У нас и нет таких.

На улице продолжалось свое следствие. Когда покинули помещение, Лехнович моментально успокоилась, слезки втянула и принялась прощаться. Яшка остановил:

— Нет уж, нет уж. Раз такие дела в районе творятся, мы тебя проводим.

Лехнович удивилась, но решила не противоречить, Анчутка был на удивление серьезен и суров:

— Никол, Светку отконвоируешь?

Приходько тотчас отрезала:

— Сначала проводим Лиду. К общежитию ближе.

— Я комнату снимаю, в Косом переулке, — сообщила Лехнович, понимающе улыбаясь. Косой переулок был вдвое дальше, чем дом Светки и Кольки.

— Прогуляемся, — заявила бледная Светка.

Разошлись. Яшка повел обеих дам к Косому переулку, Колька — Олю до дома. Ольга у двери уже попросила:

— Зайди чайку попей, что-то тошно.

Парень глянул на часы: поздновато для визитов, но раз тошно и Ольга считает, что можно, то ничего. Палыч и мама были дома, так что все сели чаевничать вместе. Вера Вячеславовна, извинившись, продолжала изучать эскизы узоров.

— Снова срочность, надо поспеть к двадцать третьему февраля. Ох, не вовремя Тосенька решила порядок охранять.

Колька посочувствовал:

— Что ж теперь, не поспеете?

— Конечно, поспеем, как всегда.

— Ты говорила, что Латышева незаменима, — напомнила, уже улыбаясь, Оля.

— И что я, по-твоему, должна сказать? — весело спросила мама. — Что таких, как ты, — пруд пруди и незаменимых нет? Что можешь и не рваться так уж, не одна на фабрике? А то и Лехнович упомянуть?

— А что Лехнович? — спросил Палыч, помешивая в чашке.

— Лехнович хороший работник, стабильный и справится. Тосю же иной раз заносит не туда, и это факт. Я как директор вижу: нет у нее главного — понимания того, что ее задача — не махать мечом в одиночку, а организовать коллектив так, чтобы каждый на своем месте решал общую задачу. Есть в ней это… даже не знаю, как назвать лучше. Гордыня, что ли. Заносчивость.

Тут даже Оля заступилась:

— Мама, что ты. Она ж, как овца, скромная и только блеет.

Вера Вячеславовна подняла бровь, глянула юмористически:

— А ты помяни мое слово: она с перевязанной головой прискачет на работу, и только затем, чтобы не дать другим шансов вырваться вперед. Получить такой же флажок, как у нее.

— Да-а-а, девицы, — протянул Палыч, как бы мимоходом, — не любите вы Латышеву.

Колька, не сдержавшись, прыснул, но тотчас вернул себе приличный чаепитию вид. В конце концов, какое ему дело до Тоськи, до неизвестного покойника и прочего — главное, что Ольга наконец-то растаяла, пусть даже рассердившись. Так не на него же, на Палыча. В любом случае она успокоилась, и можно двигать домой.