Онлайн книга «Урок обольщения»
|
— Я ничего, ничего не касалась! Оля прикрикнула: — Да отойди ты! «Латышева. Дура!» — впопыхах Оля решила, что она в крови, но это была просто рука с повязкой. Она перевела дух, но рано. Тося лежала лицом вниз, и на затылке — продолговатая ссадина, которая в темноте казалась такой глубокой. «Тихо, не дури. Спокойно. Главное — не тормошить, — Ольга протянула ладонь к лицу Тоси, — ага, тепло, влажно, дышит. Тихо, соображай: крови не видно, белой кости тоже — цела голова, что ли. Опасно, ох и опасно…» Она не глядя протянула руку: — Колька, пиджак. Было жаль единственного хорошего пиджака, но как тут отказать? Отдал. Пиджак отправился под Тоську, чтобы не лежала на сырой земле. Лехнович, растеряв взрослость и спокойствие, куковала: — Жива? Жива? Оля! Отвечать ей было некогда и незачем. Тут прибавилось суеты, среди темени возопили: — Никол! Вы там?! Колька, который пытался сообразить, что со вторым человеком — чуть поодаль лежал навзничь мужик, незнакомый, — только свистнул в ответ. На поляну выскочили Яшка со Светкой. Анчутка только успел перехватить Приходько на полпути в сортир: — Под ноги смотри, слепошара! — И, увидав всю картину, присвистнул: — Буза. Светка верещала: — Что? Тося! Колька прикрикнул: — Бегите до милиционеров, вызывайте скорую. Быстро! Приходько, совершенная дура, попыталась снова ахнуть в вонючую яму, Яшка снова спас и утащил ее прочь за собой. Лехнович стихла, опустилась на какой-то ящик, закрыв лицо руками. Колька покосился: «Ишь ты, нарядная. Откуда такая?» Одета она была как сошедшая с картинки. Обычно видишь ее на улице или, там, на доске почета — ну Лидка в ситчике. А тут звезда из кино, расфуфырена, и страшно все это ей идет, совсем другое лицо. Колька разозлился: «Разлепещилась, баба на чайник!» — и крикнул: — Что сидишь?! Помогай давай! — Чем? — пролепетала она, отняв руки от лица и зачем-то сунув их себе под мышки. Он не знал чем, поэтому просто приказал: — Иди сюда и сиди рядом. — Сам ушел к Оле и Тоське. Оля, чуть успокоившись, поняла, что ничего сделать полезного не может, поэтому просто промокала платком вокруг раны. — Как у кролика, — вдруг сказала она, Колька переспросил: — То есть? Она объяснила: — У кролика за ушами. Видела как-то в деревне дед один кроликов держал и, чтобы шкуру не портить, не резал, а за ушами им бил, по затылку. — Оля нервно усмехнулась, потом всхлипнула. — Что ты, что ты. — Колька обнял ее, она уткнулась в плечо, разрыдалась бесшумно и бесслезно. — Да ты моя хорошая, не надо. Все будет хорошо, вот увидишь. Раздались такие ужасные хрип да свист, что оба подлетели к небесам, и Ольга, как была, от Колькиного плеча взмыла ракетой и приземлилась у второго лежащего. — Ты! Дура набитая, что творишь?! Колька не понял ничего, но вдруг увидел: мужик, который до того лежал вверх лицом, теперь лежал им вниз. Лидка верещала: — Да он тошнить начал, я его на бочок, чтобы не захлебнулся, а он тяжелый и упал, он вот… Колька кинулся было на помощь, но увидел, как опали плечи Оли, она руки отвела, зачем-то вытерла о траву и повторила одеревенело: — Он вот. Умер. …Первым пришел Остапчук, вторым подоспел Сорокин. Вскорости прибыла полуторка из больницы, ее бросили на дороге, медики до места пошли пешком. Новенький фельдшер, которого Колька видел уже, когда Яшку притащили в больницу, первым делом похвалил за Латышеву: |