Книга Смертельная глубина, страница 111 – Уилл Дин

Нас просят провести пошаговую тренировку по применению противоядия от цианида. К нашим комплектам добавили дополнительное медицинское и реанимационное оборудование, хотя новый медик долго рассказывал о том, что его пока не протестировали под таким давлением. Поскольку мы почти прошли декомпрессию и сейчас давление низкое, я полагаю, в данный момент мы для них идеальные лабораторные крысы.

Показали ли родителям Пакетика тело сына? Меня беспокоит этот вопрос. Он был молодым, и я по какой-то причине полагаю, что у него с ними близкие отношения. Наверное, я почерпнула это из наших коротких бесед. Интуитивно. Я хочу, чтобы родители смогли лично попрощаться с сыном. Прикоснуться к его руке.

— Грибок стопы и «Ролексы», – говорит Андре, глядя на часы и подкручивая безель обратного отсчета погружения, словно выставляя таймер до того, о чем известно только ему. – Наша жизнь.

Я киваю, а потом мне приходится откашляться.

Как будто газ становится плотнее.

На палубе какое-то движение. Мы слышим громкий звук, а потом видим, как на заднем плане куда-то торопятся люди. Мы наблюдаем за ними через иллюминатор, они движутся в сторону палубы корабля. Глаз в окне исчезает. За нами никто не следит. Я отхожу от Андре. Он пытается понять, что там происходит, пока я слежу за ним, за его карманами, его длинными пальцами. Снаружи как будто хаос. Сикх в полицейской форме гонится за человеком, убегающим в недра корабля. Человек похож на Лео. Он буквально его точная копия: те же симметричные черты темнокожего лица и широкие губы. Тот же странный вихор на голове.

— Что происходит, босс? – нервно спрашивает Андре.

— Проблемы на палубе, – спокойно говорит суперинтендант. – Их уже решают.

— Возьми противоядие, – говорит Андре, кидая мне одну упаковку и хватаясь за другую для себя.

— Почему?

— Я не знаю, – кричит он, поражая меня. – Просто держи его. Нам может срочно понадобиться помощь. Они больше ничего не контролируют. Смотри.

Снаружи крики. Еще два полицейских в униформе бегут мимо барокамеры.

Суперинтендант говорит:

— Неавторизованный персонал на судне. Разбираемся. Отбой.

— Не дайте им подобраться к нам, – говорю я, дрожа.

Внезапно мне становится очень холодно.

— Полиция решает вопрос. Отбой.

У меня стучат зубы.

— Так точно, – говорит Андре, прижимая упаковку с противоядием к груди.

Мы оба смотрим на люк.

Глаз возвращается к иллюминатору. Неизвестный человек, которому он принадлежит, показывает нам два больших пальца, но уверенности это не прибавляет.

Я шепчу Андре:

— Он выглядел как Спок.

Андре качает головой и садится на скамью.

Я опускаюсь напротив него.

— Протестующие? – спрашивает он, игнорируя мои слова. – «Гринпис» или антинефтяники?

— Возможно. – Я потираю руки, чтобы согреться. – Может, журналист пытался что-то разнюхать? Всего-то и надо было добраться до доков и запрыгнуть на борт, пока никто не смотрит. Не то чтобы там много охраны.

— Я бы продал свою историю за пятьдесят тысяч, – говорит Андре.

— Не говори так, – отвечаю я, показывая на накрытое тело Гэри.

— Он был бы только рад, правда, приятель? Слушай, если ты свою историю не продашь, ты тупица.

Я ругаюсь на него сквозь зубы. Вспоминаю количество знакомых, которые внезапно решили рассказать прессе об аварии, даже не спросив меня. Кто-то ради денег, кто-то из-за пяти минут местной славы. Эти люди и тогда, и сейчас кажутся мне отвратительными.