Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 133 – Лорен Э. Рико

— О, черт… Но что это будет значить для журнала и его финансов?

И для задницы Лисы?

— У меня состоялся очень откровенный разговор с литературным агентом Финнегана, и, думаю, мы с ним поняли друг друга. Я сказал ему, что мы ни под каким видом не станем ничего платить во внесудебном порядке, а долгий судебный процесс означает, что его клиент все это время будет оставаться в центре внимания. Независимо от того, признают его виновным или нет, личность Финнегана, как и его работы, будут обсасывать снова и снова. Это верно, нам может грозить большой штраф, но карьере плагиатора точно будет положен конец.

— Обалдеть, – бормочу я, ошеломленная таким поворотом событий. – И… что же будет теперь? Я имею в виду для «Флюкса»?

— А, ну, мы удалили статью из Сети и в следующем бумажном номере дадим необходимые разъяснения. На Лису будет возложена вина за то, что она не полностью изучила материал и пренебрегла указаниями редакции.

— Ого! О, Макс, ничего себе… Должно быть, Лиса рвет и мечет!

— Вот этого я знать не могу, – спокойно реагирует он. – Лиса на меня больше не работает.

— Что? Ты уволил ее? – Я не верю своим ушам. Лисе всегда удавалось выходить сухой из воды, но на этот раз она переступила границу дозволенного.

— Да, уволил.

— Это… Просто… Вот это да, Макс. Ты молодец.

— Я просто хотел дать тебе знать, как все завершилось. А теперь я оставлю тебя наедине с твоим великим приключением…

Меня вдруг накрывает волна тоски по дому. Его голос, его смех, его чувство юмора – все это так восхитительно знакомо. И безопасно. И в данный момент я не могу представить себе ничего более привлекательного.

— Послушай, Макс, завтра я возвращаюсь домой – а может быть, и сегодня вечером, если смогу найти рейс в Нью-Йорк. Как ты думаешь, мы могли бы вместе выпить кофе или что-то еще в этом роде?

— Хм-м, да, конечно. Само собой, – отвечает он. Я застала его врасплох. – Стало быть, ты закончила? Значит ли это, что в лаборатории что-то напутали и вы все-таки не родня?

Я вздыхаю.

— Нет. Вообще-то это значит, что я сдаюсь. И сейчас мне хочется одного – вернуться домой.

— Что-то я не пойму. Что стряслось?

— У нас с Исабель произошла ужасная ссора. Просто… просто кошмарная. Она наговорила мне столько обидных, гадких вещей – и я ответила ей тем же. Это было мерзко, Макс. Очень, очень мерзко. Я не понимаю, как после этого мы сможем вновь работать вместе.

Несколько долгих томительных секунд он молчит.

— Понятно… скажи мне кое-что, Гэбби. В какой точке находится ваша с ней работа по поиску фактов?

— Я, э-э-э… ну, мы вроде как зашли в тупик, а затем всплыло одно имя… Но я не знаю, приведет ли это к чему-то…

— Выходит, у тебя есть новая зацепка?

— Думаю… да… возможно.

— И что, ты думаешь, что сможешь завершить расследование сегодня вечером или завтра?

— Что? Нет, нет. Я просто… Я не вижу смысла продолжать работать над этим сюжетом без Исабель.

Мой голос затихает, когда до меня доходит неодобрительное молчание, проделавшее путь от Восточного побережья до Пуэрто-Рико. А затем Макс произносит четыре слова, услышать которые на наших планерках страшится каждый журналист и каждый редактор. Они означают, что сейчас тебя неминуемо распотрошат. Эти его слова еще никогда не были нацелены на меня. До настоящего момента.