Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 132 – Лорен Э. Рико

На несколько секунд Бланка закрыла глаза и про себя, в сердце своем, заговорила.

Господи, услышь мою молитву. Иисусе, услышь мою молитву. Пресвятая Мария, Матерь Божья, услышь мою молитву.

— Вы единственные, кто может помочь этой малышке. – Этот голос донесся с дальней стороны церкви, где снова появилась Беатрис.

— Она говорит, что вы единственные, кто может помочь этой малышке… – начала переводить Бланка, но осеклась, когда Мак встал и приблизился к вошедшей.

— Dime, – произнес Мак, ошеломив всех, кроме своей жены. – Dime por qué. Расскажи мне. Расскажи мне почему.

И Беатрис рассказала ему.

Наши дни

Воспользовавшись помощью консьержа, я беру в аренду машину и оплачиваю умопомрачительный счет за напитки из бара. Я не могу перестать думать о том, что сказала Исабель, – обо всем этом, но особенно о тех последних словах, которые она бросила мне перед тем, как ушла из номера и, возможно, из моей жизни. Это объясняет очень многое в ней – ее суровую внешность, которая не вполне соответствует ее сути, ее нежелание открываться другим – и буквально, и фигурально. И, Господи Иисусе, какая же это была ужасная травма, и какой стресс она, скорее всего, испытывает каждый день с тех пор, как это произошло.

Как все могло так быстро пойти наперекосяк?

Мысленно проигрывая наш разговор опять и опять, вспоминая каждое гадкое слово, я по-прежнему не могу понять, что же я все-таки сделала, чтобы так быстро и так кардинально вывести ее из себя. Должно быть, многое из этого тлело в глубине ее души уже давно, если учесть, какими прицельными были ее выпады… и, давайте посмотрим правде в лицо, какими точными.

Это правда, что я сорю деньгами с тех самых пор, как прилетела сюда, хотя дома я этого не делаю и воспитали меня совсем не так. И она не ошиблась, сказав, что я только разыгрываю из себя журналистку. Я действительно до сих пор так и не написала ни единого слова. Пыталась, но не смогла. И я не могу не обращать внимания на ее слова о том, что я одинока. У меня было все. Акцент на «было». А что у меня есть теперь? Ни работы, ни подруг, ни сестры – пусть я и не уверена, что она вообще у меня есть.

— Черт! – ору я, с силой хлопнув рукой по рулю.

Просто я так устала… Как только я окажусь в отеле, сразу же соберу чемодан и вернусь в Бруклин. И может быть, возьму из приюта кошку. Или пять кошек.

Согласно GPS, я все еще нахожусь в часе езды от гостиницы, когда на экране моего телефона вдруг появляется лицо Макса.

— Что? – резко спрашиваю я. – Чего ты хочешь теперь, Макс?

Следует долгая пауза.

— Вообще-то я хотел извиниться за вчерашнее – за то, что побеспокоил тебя и обратился к тебе с неразумной просьбой.

Я вздыхаю.

— Ладно, проехали. Я могу понять, почему ты так запаниковал. А как обстоят дела с Лисой и этим иском, который вам собираются вчинить?

— Ну, просидев всю ночь, мы вчетвером смогли изучить предыдущие работы Финнегана, и будь я проклят, если он не занимался воровством материала у других авторов уже более десятка лет!

— Серьезно? Значит, Лиса была права…

— Вообще-то и да… и нет. Наши юристы говорят, что он действовал очень хитро – менял материал ровно настолько, чтобы избежать обвинений в прямом плагиате. Я хочу сказать, что, когда ты сравниваешь его работы и работы других авторов, не остается сомнений относительно источника, но он отлично знал, как обезопасить себя. Судья может вынести, а может и не вынести решение против него. Но это не наша проблема. Авторы, из чьих произведений он так много «позаимствовал», несомненно, проконсультируются по этому поводу со своими юристами.