Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 100 – Лорен Э. Рико

Ее нос дергается, брови взлетают вверх.

— О-о-о, что это? Так аппетитно пахнет!

— Это твой обед.

Она осторожно достает из пакета ароматный пирожок с мясом и, похоже, узнает его.

— О! Это эмпанадас? Я про них читала!

Смотрю на нее в изумлении.

— Ты серьезно? Гэбби, ты же живешь в Нью-Йорке – и можешь заказать любую еду, какую только захочешь. И что же, ты никогда прежде не ела эмпанадас? Ни разу за всю твою жизнь? – недоверчиво вопрошаю я, и мой голос звучит чуть резче, чем следовало, а на ее лице отражается удивление. – Прости, – быстро говорю я. – Я вовсе не хотела срываться на тебе, причем по такому дурацкому поводу. Думаю, дело в том, что я все никак не могу до конца прийти в себя из-за того, что произошло. Я имею в виду, в доме престарелых, с моей abuela^[73]. Я давно не видела, чтобы она так расчувствовалась. Она была… вне себя от радости… когда увидела тебя.

Гэбби слегка толкает меня плечом, и я понимаю, что прощена.

— Да, это было немного… чрезмерно, – тихо признается она.

— Я ценю, что ты была так добра с ней, так мягка, – говорю я.

Она могла бы отстраниться или поправить старушку, но вместо этого только улыбалась, пока моя abuela с обожанием гладила ее лицо опять и опять.

Гэбби пожимает плечами.

— Что ж, она, безусловно, полагает, что я прихожусь тебе родней.

Я киваю.

— Да, безусловно.

Мы оставляем эту тему – ни я, ни она не говорим, что думаем на этот счет. Мое мнение, разумеется, не поколебалось. Ни на йоту. Более того, оно еще больше укрепилось. Для меня реакция бабушки стала еще одним подтверждением, что я права. Но что до мыслей и чувств Гэбби относительно всего этого… она молчит, а я не спрашивала.

— Ну что ж, – начинает она, держа в руке частично съеденную эмпанадас. – Обещаю тебе, что впредь никогда не упущу случая полакомиться этой штукой. Они такие вкусные!

Я усмехаюсь, когда по ее подбородку стекает капля сока от говяжьего фарша. И как раз протягиваю салфетку, когда замечаю, что к нам идет женщина, которую мы ждем. Она немного постарела, это несомненно, но осталась все такой же красавицей с темно-рыжими волосами, которая когда-то была хозяйкой «Эль гальо рохо». Она узнает меня, как только мы встречаемся глазами.

— ¿Isabella? – вопрошает она, заметив меня, и останавливается, подбоченясь и склонив голову набок. – ¿Isabellita Ruiz? ¿Eres tú?^[74]

— Sí, Señora Rodriguez, soy Isabella^[75], – подтверждаю я.

— ¡Ay, qué hermosa eres!^[76]

Благодарю ее за комплимент, хотя и не чувствую себя такой уж красавицей. Ни сегодня… ни в последнее время. И при виде Беатрис ощущаю некоторый укол в сердце, которого не ожидала. Что-то вроде печали по былому.

— Gracias, Señora^[77], – отвечаю я.

По просьбе Гэбби я представляю ее как мою подругу Люси из Нью-Йорка. Однако при этом пристально вглядываюсь в лицо Беатрис, ища малейший признак того, что она, возможно, узнала в ней Мариану. Но нет, ничего такого. Совершенно очевидно, что она понятия не имеет, кем Гэбби может быть, а может и не быть. Господи, неужели я и впрямь единственный человек, который может узнать эти глаза за милю?

— Я так рада видеть тебя! – начинает Беатрис, перейдя ради моей спутницы на безукоризненный английский. – Как у тебя дела? Я слышала, что ты вышла замуж за Матео Саласара – он такой приятный молодой человек. Знаешь, я всегда была уверена, что он возьмется за ум и займется каким-нибудь стоящим делом.