Книга Заброшка, страница 92 – Эра Думер

* * *

На следующий день после разговора в беседке почувствовала себя лучше. Я ждала увидеть во сне «привет» с того света, но провалилась в яму без снов. Спустившись в гостиную, встретила Маймуну, которая слушала странную музыку, похожую на какофонию, и расписывала неоновый витраж, установленный на специальном мольберте с внутренней подсветкой.

— Доброе утро, Маймуна. – Ха. Как же, доброе. Она мне не нравилась, поэтому уже его испортила.

— Наверное, – хихикнула ифритка. – Смешно говоришь. У нас принято высказывать радость от встречи, а не желать доброго времени.

— Каждое утро? – мрачно отозвалась я. Имитируя баритон Лебье, спародировала: – Вселенная свела нас, Маймуна с Ханин Дааба.

Нулевую мимику я не расшевелила даже в выдуманной реальности, где мне было предписано хихикать до гробовой доски. Посему ифритка мою сценку не оценила и продолжала выводить пером узоры неоновых крыльев.

Обнаружив щемящую пустоту в белоснежных до скрипа коридорах, я заволновалась. Вельзевулы пропали вместе с Порядковым садистом – черт, черт, черт.

Я постаралась не выдать страха в голосе:

— А где Дайес Лебье?

— Господин отбыл по делам. – Она даже не оторвалась от творения.

«Накручивая себя, я ничего не решу, – подумала я и сделала вдох-выдох. – В конце концов, Лебье их не прикончит. Точно не сейчас».

— Я пойду в сад, – на всякий случай сообщила я.

Мало ли, домомучительнице померещится, что Малыш сиганул с крыши вслед за Карлсоном. Надоел надзор.

— Буду на веранде, – прочирикала Маймуна и подняла мольберт. – Если попытаешься сбежать, я сожгу твое сердце и заставлю сожрать пепел.

— С удовольствием попозирую тебе, Маймуна, – поклонилась я на выходе. – Изобразишь лауреатку премии Дарвина, которая, по твоему мнению, должна сбежать от могущественного чувака с подвязками в структурах и армией ручных магов в мире, о котором она знает только со слов заносчивой ифритки.

Гид едва не выронила мольберт от моего выступления. Я упорхнула, злорадно улыбнувшись.

«О, да я… превзошла саму себя в сарказме».

В саду я устроилась на качелях, сплетенных из лиан, которые украшали террасу виллы, и отсалютовала Маймуне, бдевшей за окном. Сад умещался под куполом, изображавшим пирушку в духе олимпийцев: только гости, фривольно хватавшие друг друга за обнаженные места, изображались в разных костюмах, отличались цветом кожи и атрибутикой, кто-то выглядел как шаман вуду с черепом, а кто-то – во врачебном халате, держа над головой неизвестный механизм. Вид сверху – логичнее было сказать, снизу, из сада – открывался на стол, окруженный пестрыми пирующими. На нем стояли кубки и горсти монет; в центр были брошены клинки, мечи и шпаги, а две женщины с замотанными лицами, сидя на столе симметрично друг от друга, качали младенцев с веточками в руках.

— Забористо… – прокомментировала я и растеклась в гамаке.

Ветви набрасывали на меня невод теней. Свет Эхо доставлял дискомфорт глазам, чересчур белый, даже голубоватый. Словно я таскала синие солнцезащитные очки. Цветы блестели от капель: оросительная система имитировала легкий дождик и поддерживала прозрачную радугу. Я вентилировала легкие медово-морским ароматом и любовалась цветным ковром и фонтанчиком в форме вечно переполненного глиняного сосуда.

Твердо вознамерилась отоспаться и наесться до отвала. Не из праздности – вырисовывался прямой путь к Яну, работа предстояла титаническая, обстоятельства складывались скверные, а Дайес Лебье, «мозг операции», оставался жутким типом, искалечившим психику ребенку.