Книга Заброшка, страница 110 – Эра Думер

Двуликий растянулся в постели, утопая в подушках. Из одеял показалась рука с четырьмя пальцами:

— Я обратился к ий-ла власти, как к последней инстанции. Пресса разнесет молву, а любой уважающий себя инитиец ляжет грудью на амбразуру, чтобы защитить себя от потенциальной угрозы. На отсталые миры всем плевать, а вот когда армагеддон обивает порог твоего соседа… Туши свет.

— Господин Лебье будет очень недоволен тем, что ты вломился в его четкий план. – Чернобог оперся поясницей о подоконник. – Стоило хотя бы обсудить с ним это.

Янус перевернулся на бок, подперев голову. В перламутровом зареве правительницы ночного неба Оболессы блаженная улыбка наводила страх.

— Так дела не делаются, – протянул он. – Хаос ни с кем не советуется. Он вносит смуту, чтобы закалить перед настоящим кошмаром.

Глава X. Заброшенная штольня

«Журналистка. Журналистка с дурацким именем, – перетирала в уме я, скрежеща зубами. – Как же бесит».

— Консультант?

Закусила губу и вздрогнула – прокусила до крови. Чему я удивлялась? Тому, что, лишившись памяти, но сохранив темперамент, Ян не загуляет? О чем я! Он жив, все еще в здравом уме, по-прежнему исполняет фокусы и вставляет АИН палки в колеса – пусть хоть в воспоминаниях Чернобога. Возможно, напарник предстанет в нашу первую после разрыва встречу уже другим.

— Связь потеряна.

Сравняли счет. Моя амнезия породила сотню спокойных ночей с Гришей Любимовым, а его – сотню женщин ради одной спокойной ночи. Мы забыли и забывались: брали разгон, чтобы столкнуться в предначертанной аварии.

Зашуршали кусты – из них вылетели две крохотные птички размером с колибри. Лебье? Я испугалась и спрятала за спину чарку с истоем, которым меня угостил Кощей.

Чернобог прикрыл меня собой; как двое школьников, застуканных с пивом во дворе, застыли в «беспалевных» позах.

— Пх-ха-ха, посмотрите на себя! Прямо как олени в свете фар! – Андрей попытался переступить кусты, но споткнулся и провалился ногой в ямку. Свет, который давал его контактер, засуетился.

— Ты смотришь под ноги или нет, мухи тебя облепи! – Повелительница мух подхватила брата за шкирку и бросила в плетеное кресло.

— Ребята… – я всхлипнула. Холодало. – К вам вернулась речь. Вы здоровы?

Веля отмахнулась от вопроса и упала в кресло; закинула ноги на столик и поставила со стуком тонкий графин, запаянный термо-пробкой. У Чернобога на секунду вопросительно изогнулась бровь.

— Давайте отдохнем как следует. Я, блин, Инитий уже на дух не переношу. – Эвелина сцепила пальцы на затылке, откинувшись.

Она переоделась в свой кожаный костюм, из-под которого выглядывал сетчатый топ. Между ключиц чернело тату в виде сигила, похожего на распятую лягушку, вписанную в окружность.

— За такие посиделки может и влететь от фюрера Школы Порядка, – скуксилась я, бросив взгляд на веранду.

— Лебье не будет до рассвета, а Маймуне мы подсыпали кое-что для крепкого сна. Она пробудет в мире грез, – Зева сложил ладони и положил на них щеку, зевнув, – также до восхода Эхо.

Я расслабилась и глотнула истоя – странный вкус, как от ключевой воды; рот замораживало как от лидокаина, а внутри согревало. Пакость, но почему бы не изобразить компанейские посиделки перед сгущающимся мраком? Место удивительное. Днем прятаться в тенистой рощице от Эхо было безусловно хорошо, но поздним вечером сад превращался в сказочное место. Розовый свет здешней «луны», треск насекомых, посвистывание теплого ветра, шелест крыльев декоративных пташек – и густой, сладчайший аромат цветов, он душил, дурманил вместе с истоем. Сердце от него билось чаще.