Книга Заброшка, страница 107 – Эра Думер

— Нет. Никак меня не называй. Я тебе никто. – С этими словами Кощей пересек площадь Сьиде, ускоряя шаг всякий раз, как светловолосый ли’ах его настигал.

У пешеходного тоннеля, на стены которого транслировались антистресс-программы про живую природу, Кощею пришлось остаться в кучке пешеходов. Они ждали, когда мастер арочных переходов откроет портал к нужному им месту – дорогое удовольствие, поэтому им не злоупотребляли, отдавая предпочтения танам, легковому экотранспорту, и эхонам, напоминавшим земные трамваи, парящие на гравитационной тяге.

Плеча Чернобога коснулись, и он вздрогнул, отпрянул и задышал глубже. Глаза его сами по себе расширились от паники, и воевода ничего не мог с собой поделать.

— Заканчивай спектакль. Нас ведь обоих тошнит. – Янус отступил, чтобы освободить пространство Кощея.

Воевода смотрел то в синий, то в голубой глаз, и не видел в них упадка, душевной болезни или агрессии. Урожденная горгулья в облаке пыли прошлого.

Молчание Чернобога не удовлетворило Двуликого – он запустил руки в карманы брюк и с ухмылкой поглядел на окна ведомственного здания через дорогу, щурясь от Эхо. Опустил голову, будто боролся с желанием отпустить едкость, и вновь обратил взгляд к Кощею:

— Я потерял память, а не ум. Мне прекрасно видно, как ты вынуждаешь себя следовать приказам отца. Вот незадача, да? – протянул, прищурившись, антидемиург, и от его голоса у воеводы зашевелились волосы на затылке.

Подул свежий горный ветер, заплутавший по пути в роще креанополиса, чтобы повеять древесиной и зеленью. Ветер обдувал их одежды и потрошил волосы; Кощей заметил колыхание белых одежд и серебряных цепей Януса. Гардероб Белого Вейнита – Дайес Лебье не упустил удобного случая разыграть возвращение блудного сына.

«На белом снегу кровь так контрастна», – подумал Кощей и отрезал:

— Господин Лебье наказал слушаться меня во всем. Я не обязан держать перед тобой ответ. Достаточно того, что ты не затыкаешься всю дорогу – а я не могу силой воли оглохнуть.

Янус махнул рукой:

— Брось, не собирался я тебя допрашивать. Ты для меня, – сомкнул ладони и обратил взгляд к небу, – неприкасаемая фигура.

Кощей перевел дух, когда объект надзора отвернулся и направился вниз по улице. Воевода двинулся следом, но тут Двуликий резко развернулся и топнул ногой. Миг – и их тела застыли словно в льдине.

— Ты боишься меня. – Янус с плоской улыбкой смотрел на клинок, направленный острием ему в грудь. Сам он держал ладони поднятыми.

Оторопев от собственного рефлекса, побудившего обнажить оружие, Чернобог дышал через силу, будто через пыльный мешок. В поле зрения попадал блеск, излучаемый всей фигурой Двуликого: плечи, закованные в волны цепей, сияющие под Эхо волосы, зачесанные как у Дайеса Лебье, только нарочито небрежно, ложное мерцание глаз и зубов, обнаженных в улыбке.

«Фальшивка».

Чернобог лезвия не прятал – он боялся вязкой слюны, наполнившей рот при мысли о том, что клинок мог легко войти и отрешить от страданий.

— Скажи, почему мне не убить тебя, прямо здесь и сейчас? – прошептал Кощей. – В Пролете я не смог, струсил. Расклад нынче другой.

Янус без утайки ответил:

— Я не знаю, Чернобог. – Он шагнул, и острие утонуло в слоях блузы и цепочек. Будто упиралось не в грудь, а в россыпь сребреников с пустым звоном. – Мне бы не хотелось умирать без причины – смахивает на аргумент? Озвучь мне ее.