Книга Заброшка, страница 106 – Эра Думер

Дайес отрицательно помотал головой. Он сказал:

— Если антидемиург войдет в вегетативное состояние, он окажется в вечном заточении, Нирване, Угасании, – нас волнует симптоматика, а не лингвистические рамки. Касаемо «сабли»: у демиургов особая ментальная связь с собственным оружием, поэтому при помощи него дегенерацию можно обратить вспять до наступления комы.

Я помассировала виски, утрамбовав мысли. «Обожаю» задания на ограниченное время. Собери сто монеток за тридцать секунд. Набери комбинацию клавиш, пока сгорает строка магического заряда. Найди что-то посреди где-то, прежде чем твоя любовь превратится в ничто. Легко сказать – трудно сделать. Это жизнь, а не «Сега», черт побери.

— Но у вашего сына нет оружия. Он и демиургом долгое время не считался, – вставил Кощей.

На невозмутимом лице главы Школы Порядка проступила тень улыбки:

— Вы ошибаетесь, Чернобог. У Януса есть оружие бога, и оно сохранилось на Земле.

В замешательстве я переспросила:

— Где-где? Постойте, мой мир же стерилен. Мы ликвидировали его.

— Великий Компьютер, скорее всего, еще питает Землю, выбросами создавая аномалии. – Кощей потер подбородок, хмыкнув. – Вхолостую.

— Нонсенс? – спросила я.

— Еще какой. Не уверен, что осталось то место, в котором может сохраниться оружие бога.

— Думаете, я извлек земную игрушку сына из Ро-Куро только ради семейных посиделок? Мыслите шире. – Перст, раскрашенный символами, указал на меня, и я закатила глаза в ответ на поддевку. – Вы с Верой Беляевой обязаны отыскать его и принести мне. Далее мы вызволим Януса из обители пустоты, вернем память и доказательство против АИН. – Он сделал паузу и нехотя докончил: – А вместе с тем и его драгоценную жизнь, разумеется.

Сцена казалась каким-то несуществующим сном ашернского мыслителя.

«Скоро, очень скоро, мы увидимся, – думала я, отмеряя шаги ударами сердца. – И если твой отец идет путем искупления, воспользуемся этим, чтобы спасти тебя. Потом, когда восстановишься, мы сбежим куда-нибудь. Далеко-далеко».

— Приказ ясен, – каркнул Кощей. – Вы с нами не пойдете?

Мраморный Бог на это бросил:

— В Креации с некоторых пор я персона нон грата.

— Смотри сюда. – Чернобог провел пальцем по окантовке мемориальной энерго-таблички. Металл сверкал на Эхо, а на экране транслировалась бесконечная карусель: портрет сероглазого иномирца и некролог. – Взгляни на него. Узнаешь?

— М-м… – Янус, обхватив запястье за спиной, подставил нос к экрану. – Какой-то мужик наложил на себя руки. – Двуликий поглядел с одного ракурса, затем с другого, изогнувшись, как танцор, но в конце концов пожал плечами и обнажил зубы в обезоруживающей улыбке. – Не узнаю, мэтр.

Кощей выдерживал дистанцию в два лека, а Янус все норовил это расстояние сократить. Чернобог избегал тесных контактов с тем, кого желал убить последний эхин. Вытянув руку, как от приставучего кота, Кощей сердито выдохнул:

— Да не я твой мэтр, а этот… – Его глаза метнулись к табличке. Он запнулся, обдумывая вероятность перформанса, который устроил Джа-и, чтобы смотать удочки от больной семейки Лебье-Рейепс. – Не называй меня так.

Антидемиург показал пустые ладони, примиряясь:

— Уговор, Гробовщик.

— Какой, к бездне, Гробовщик? – Чернобога передернуло от неприязни.

— Одет как на военные похороны, – начал загибать пальцы Янус, – никогда не улыбаешься и кайфуешь от чтения некрологов. Либо гробовщик, либо некрофил, что, в сущности, не лучше.