Книга Заброшка, страница 111 – Эра Думер

Время спустя мы сидели вокруг столика и катались со смеху. Зева приставил палец к губам, призывая к тишине. Прокашлялся в кулак. Он провел ладонью перед лицом, и оно на глазах вытянулось. Расправил плечи, выпятил грудь колесом и, едва раскрывая рот, сказал:

— У вас вместо мозгов – мухи, и когда вы открываете рот, я слышу, как трещит по швам система образования. Вы хотите закончить школу? Вы даже мысль закончить не можете.

Все засмеялись, и Эвелина, качнув графином, который осушала из горла, озвучила наш ответ:

— Легче легкого! «Повелитель Повелителей мух». Выкрал нас с Ро-Куро, чтобы мы батрачили на него. Ну прямо Олежа. – Веля подмигнула мне и вышла на импровизированную сцену. Пошатываясь, изобразила поклон. – Дайес Лебье.

— Госпожа Вельзевул, ваш выход. – Зева плюхнулся в кресло. О него облокотился Чернобог, ухмыляясь – это он так смеялся. Повелитель мух повернулся к нему: – Ты чего стоишь?

— Привычка, – пожал плечами воевода.

«Мы как будто сто лет знакомы. Какое редкое, но теплое чувство», – удивилась я.

Веля сложила руки в карманы и покачалась на каблуках.

— Н-да, надо бы надраться вусмерть, чтобы убедительнее разыграть свою смерть… Как вам идея, хранители? Не по зубам я АИНовцам-шмаиновцам, зато собственных чувств боюсь до усрачки.

— Джа-и. – Я встала и поаплодировала. – «Оскара» этой Повелительнице мух.

Веля подозвала меня и закинула руку на шею. Поцеловала в щеку и предложила еще выпить. Я глотнула, поморщилась и вернула ей графин. Эвелина погладила меня по плечу и вернулась к ребятам.

Я заволновалась, что мне не сыграть так же убедительно, как друзьям. С моим-то каменным «таблом». Но истой свое дело знал – придал мне уверенности. Пауза на подготовку затянулась, и я сложила на груди руки, нахмурившись:

— Я что, должен с этой шататься по заброшке? Думал, что мои друзьяшки Вельзевулы будут единственными спутниками. Что, я недостаточно Ян? Ну, мне плевать. Пожалуй, трагически пожертвую собой и докажу, что я – полная копия этого придурка. План-капкан! – задохнулась. Руки разметались по швам, я их заломила, опустила голову и заговорила тише: – Не дам себя спасти. И не исполню своей мечты. Которой… мы никогда услышим.

Под воздействием алкоголя дамбу чувств прорвало. Почва накренилась, как палуба корабля в шторм, меня укачало, я села на влажную траву. Обхватила колени и спрятала в них слезы.

Меня гладили по голове и лопаткам, обнимали и успокаивали. Веля сказала, что они очень сожалеют об экспериментах и о том, что держали Яна за предмет. Андрей растрогался, поднимал очки и постоянно протирал глаза. Он говорил, что они не попрощались. Выплакавшись, я вспомнила наш танец в брюхе кита и рассказала Чернобогу. Эвелина – про нашу «реверсивную» психологию.

И мы не заметили, как снова заулыбались. Странная и быстротечная жизнь – зато не каждый макет может похвастаться следом, оставленным в душе друзей навсегда.

Мама, Ди и Ян. Куклы с живыми сердцами. Такими мы их и запомнили.

Вельзевулы отрубились прямо в саду. Я осторожно достала из свешенной руки Вели графин и поставила на столик. Она что-то пробормотала во сне, морщась, и засопела. Чернобог вернулся с пледами из резиденции, мы укрыли их и отправились к беседке, чтобы полюбоваться панорамой перед сном.