Книга Вторичка, страница 163 – Эра Думер

— Сволочь! Вот гад! Гад! – завопил желеобразный и наплыл на невидимку, а тот закричал тонким голосом Розенкранца:

— Одумайся!

— Тварь! – подсластил пилюлю Гильденстерн.

— Коллеги, призываю вас к спокойствию, – поднялся Облачный Мастер, притянув Шестую к себе за талию; она положила руку ему на плечо, стянув одежды, гаду. Ясень с разбегу дал ему под дых, но просчитался и был вынужден склониться в три погибели, поглаживая разбитые костяшки. – Дядя, вы в порядке?

— Какой я тебе дядя! – прошипел ваш покорный слуга, поражаясь подлому удару Третьего, который разбил руку прессом. – Миледи, не ведитесь на речи грязные его!

Розенкранц-Гильденстерн уже возились на полу, натягивая, как вожжи, прозрачные телеса Седьмого хранителя, пиная его по бокам и соревнуясь в ругательствах. Судный день наступил! Ладонь моя, перебитая во славу дамы, разрывалась в агонии, Мара, сверкнув фиалками безумных глаз, запрыгнула на стол и, расталкивая сапогами посуду, исполнила беззвучный боевой клич.

Шестая Хранительница сердца моего подобрала тарелку с тортом и кинула Ясеню в лицо, но не лыком шит – он увернулся, и десерт впечатался в плечо Консьержа Пятого этажа. Сладость свалилась, но куски бисквита упокоились на расшитой серебром одежде. Присутствующие прекратили бессмысленный бой, заметив странность в поведении брата: он смотрел в одну точку, придерживая вилкой пустоту на блюдце, и скоблил десертным ножом по фарфору.

— Прости, Зверь. – Дежурная подошла к нему, протянула, расправив, носовой платок, что вынула из рукава. Зверь не отреагировал, поэтому девушка стряхнула крем самостоятельно, но и тогда Пятый не шелохнулся, сидя, как в воду опущенный.

— По всем признакам у него ступор, – озвучило воплощение Ясеня, как всегда прозорливого, даже с ранением. Он пощелкал пальцами здоровой руки перед лицом Консьержа, и вдруг тот схватил его за запястье и пригвоздил к столу.

Стеклянный остервенелый взгляд психопата еще привидится мне во снах – Зверь смотрел, пока не дрогнули его губы и не расплылись в улыбке:

— Кинь кос-сти, гаруспик, – прошелестел брат, не выпуская запястья Ясеня. – Сколько «ку-ку» мне осталось?

Вопреки своему желанию, автор закатил глаза и заговорил – быстро, без запинки, заставляя Дежурную разверзнуть губы в страхе и спрятать лицо в объятиях Облачного Мастера, который, как молнией пораженный, гладил ее между лопаток. Сиамские близнецы оставили Седьмого, и он перестал браниться: еще бы, он узнал, что его только что повысили до Второго уровня.

Зверь начал приплясывать, точно безумец, а я предрек братьям и сестрам своим перемещения по этажам, а затем, сделавшись горьким, как полынь, завершил пророчество такими словами:

— Двое наших погибнут еще до спуска ликвидатора.

— Это Янус-с, – прошипел Зверь, наконец освободив Ясеня; он запрыгнул на стол, потеснив Мару, и заговорил громко, ломаясь пополам, как горбун из Нотр-Дама. – Лебье-Рейепс только что пробрался в кабинет демиурга и взломал Сердце мира! Теперь вы все – игрушки и… помехи на пути – ха-ха, подумать только! – Агентского чистильщика.

Мы стояли, сраженные наповал, за мгновения до того, как сорваться и броситься на защиту данных планеты Земля. Зверь зашелся нездоровым смехом, закашливаясь; на его лицо ниспадали темные волосы, как у обезумевшего Кроноса, разинувшего пасть над сыновьями. Ясень выступил вперед, увеличиваясь в размерах, чтобы защитить братьев и сестер: