Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 69 – Эра Думер

– Давай отойдём на пару слов. – Озираясь на перистиль, Плотий взял меня за плечи и увёл к подножию статуи Опы.

Светловолосая богиня урожая, одетая в цветное одеяние, держала в руках сноп колосьев и рог изобилия. Вместо её лица представилось лицо Кирки, и я закрыл глаза.

– Плотий… Почему… Как? – икал от рыданий я, размазывая слёзы по щекам.

Плотий, сведя брови, как у печального пса, сочувственно сжал плечо.

– Мой мальчик, я простой травник, мне не достигнуть высот философов и царя в измышлениях на вечные темы. Но, как врачеватель, я вижу смерть день ото дня. Однажды Летус придёт и за мной. И за тобой. Это неизменный ход вещей, вот и всё, что я могу сказать.

– Но так рано! Она была молода. Она должна была жить ещё сто лет!

– Что спорить с богами… Сколько ниточке ни виться, мойра её отрежет.

Помолчали. Тишина нарушалась грузным сопением Плотия. Я спохватился и, взяв его за запястье, спросил:

– Боги, а Ливий? Как он? Где он?

Вид брошенного пса, который приобрело весёлое лицо травника, ещё гуще помрачнел. Осторожно подбирая слова, он начал:

– Об этом я и хотел поговорить. Видишь, какое дело… Я должен предупредить тебя, что Ливий… болен.

Сердце готово было вырваться из груди. По моему лицу Плотий, видимо, считал, что его поняли превратно, поэтому замахал руками:

– Физически с ним всё в порядке. Однако Ливий был с матерью этим утром. Они ходили за ягодами и травяным сбором для её косметических нужд. Так вот, Ливий… к полудню он, бледный, прибежал к отцу и не смог ничего сказать. Он был не в себе – но привёл отца и мужей на место. От Кирки Туций осталась лишь скрюченная кисть над болотом.

Фантазия живо нарисовала страшную картину, которую довелось пережить моему другу. Я смахнул слёзы, дав себе зарок стать опорой для Ливия и не давать слабину, ведь ему приходилось труднее.

– Голос можно вернуть?

– Я полагаю, что да, – с расстановкой ответил Плотий. – Видишь ли, некоторые дети рождаются немыми. А с речевым аппаратом Ливия всё хорошо. Он не может говорить из-за горя. Ливий оказался не готов к внезапной потере.

– Что мне сделать? Скажи, Плотий, молю. – Я обхватил его кулаки и потряс, глубоко заглянув в карие очи. – Я ни на шаг от Ливия не отойду. Я всё сделаю, чтобы помочь ему.

– Универсального рецепта нет, мой мальчик, – вздохнул Плотий. Он достал из сумы мешочек с травами. – На ночь давай ему отвар из корней валерианы и пустырника. Они обладают успокоительными свойствами.

Я с принял мешочек и усомнился:

– И это всё?

– Просто будь рядом. Немота у Ливия отсюда, – Плотий постучал по виску, – а вылечить её можно лишь этим. – Ладонь его легла на сердце.

Я разворошил костёр: поднялся столб искр и обдал лицо жарким дыханием. Когда огонь опустился, поглядел на сникшего Ливия. Он придерживал одной рукой одеяло из звериной шкуры, а второй выводил палочкой узоры на песке.

Мы вернулись на берег озера, чтобы не беспокоить пиратов с их горем. Нам было что обсудить, но известно, как остроумна Фортуна – именно когда мы стали готовы к разговору, он состояться не мог.

Устроившись на поваленном бревне, которое притащил из чащобы, я вытянул голые ноги к костру, чтобы согреть. Дождь перестал, но по небу ещё плыла ненастная дымка, затягивая солнце в серый саван. Осиротевшее без заботливого духа озеро омывало пойму, а над ним летали чайки и плакали навзрыд, хлопая белыми крыльями.