Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 68 – Эра Думер

— Эй, Сильва! Это я! – Я раздвинул кусты и обомлел от увиденной картины. – Боги всемогущие!

Бледный, с расширенными от кошмара глазами, мокрый до нитки, Ливий жался к дереву и беззвучно шевелил губами. Он вцепился в ствол мёртвой хваткой. Я подбежал к нему, опустился на колени и обхватил за лицо, стирая большими пальцами кору с щёк. Сообщил, что я рядом и нет больше причин для паники.

— Всё в порядке, слышишь? Давай-ка… – Я с силой отцепил его пальцы от пинии. Он по-прежнему смотрел за моё плечо. – Что ты увидел? Обнаружил тело Лен? Ты из-за него так напуган?

Слова произвели противоположный эффект: Ливий закрыл лицо и бесшумно зарыдал. Его плечи тряслись, я обернулся на вопль с другой стороны кустов – там Миранда хоронила сестру, от которой осталась торчащая рука. Торчащая. Рука.

«Кирка Туций погибла точно так же. А после…»

Я глубоко вздохнул и выдохнул, поглядев на серое небо. На лицо обрушился град капель. Они барабанили по листве, мочили нас, пропитывали растения влагой.

Ливий смотрел на меня, ища помощи, – мелко дрожавший, насквозь промокший. Я сгрёб его в охапку, положив подбородок на макушку. Обнимая, покачал, как обычно делала кормилица, когда мы безутешно рыдали по детским причинам.

— Всё позади. – Я прикрыл глаза, когда Ливий обхватил мою спину, содрогаясь всем телом. – Я тоже испугался и совершил бесповоротную ошибку.

Мы отстранились, и я обхватил его лицо, заставляя смотреть себе в глаза, чтобы утихомирить панику. Смуглая кожа налилась живым оттенком, но взгляд оставался пустым. С густых ресниц срывались капли: и где были слёзы, а где дождь, я не различал.

— Я часто бываю груб по отношению к тебе, – сказал я как на духу, волнуясь от собственных откровений. Поймав взгляд Ливия, сглотнул, набрался смелости и заявил без тени улыбки: – Но я готов убить и умереть за тебя, брат. Третьего раза не будет, даже если мойры уже спряли узор злого рока. Мы распустим и свяжем наши судьбы по новой. Услышал меня?

У Ливия затрясся подбородок. Я ожидал любой реакции, но не такой. Ливий обхватил шею и сипло выдохнул Он испуганно посмотрел на меня.

Поднеся ладонь ко рту, подышал на неё, как будто попытался выплюнуть то, что мешало говорить, и вновь беспомощно воззрился на меня. Вместо голоса Ливий давился звуками.

Роща сотряслась от удара грома. Я смотрел на онемевшего Ливия и видел картину десятилетней давности…

699 г. до н. э., Регия

Услышав страшное известие про гибель Кирки, я выбежал из залы и побежал куда глядят глаза. А глядели они плохо: сквозь пелену из слёз я ничего не видел. Забившись, как раненый детёныш, в угол за амфорой, я прижал колени к груди и зарыдал.

Суровый, мудрый и справедливый, словно у Юноны, лик кормилицы навязчиво приходил в ум. Я молился, чтобы её глаза перестали столь укоризненно смотреть из царства Орка. Болото. Болото – какая жуткая смерть!

Я содрогался от горя и шока. Заслышав шаги, быстро вытерся и покинул укрытие. Когда я увидел направившегося в перистиль Плотия – круглолицего приземистого лекаря Туциев, – последовал за ним не раздумывая.

– О Луциан, мой мальчик! – Плотий обернулся, раскинув руки. – Какое горе, какое горе для нас всех!..

Плотий был большим, хромал из-за подагры, обладал неиссякаемым врачебным задором, широкими ладонями и лучистыми карими глазами. С собой он всегда носил наборы трав на случай срочной помощи, и в день скорби при нём и вовсе оказалась тряпичная сумка, набитая препаратами всех мастей.