Книга Поцелуй Снегурушки, страница 8 – Мария Тиамат

— Идем, Иван, и без нас разберутся, – Клим тронул Ивана за плечо.

Мастер был человеком немногословным, с головой погруженным в работу. Бессмысленных препирательств избегал, предпочитая оставлять их на совести других, а сам занимался плотницким ремеслом. Разумеется, топором владели и остальные мужики на селе. Что ж это за мужик, если он не может избу срубить или игрушку для ребятишек своих выстругать? Смех да и только. Но у Клима каждая работа выходила с характером, с присущим только ему огоньком. Зимой, когда жизнь становилась размереннее, он мог часами трудиться, сочиняя узоры на туески и мебель. Сама его изба была точно расписной, одной из самых нарядных на деревне. Даже в том, как Клим иной раз ходил по лесу, выбирая дерево – ощупывая, прислушиваясь, приглядываясь, – чувствовалось волшебство, которое он незримо пестовал в сердце. Поэтому к нему нередко обращались с заказами, а часть изделий Клим продавал на ярмарках. Одна проблема: некому было передать искусство. Жена Клима рожала уж который год одних девок, и, когда Иван попросился в подмастерья, тот сразу же согласился.

Послушно направляясь вслед за наставником прочь из избы, Иван все же обернулся – и его вдруг поразил удивительно спокойный, пытливый взгляд Снегурушки, которая будто и не дрожала от немощи несколько мгновений назад.

Снова он встретил Снегурушку через пару дней, когда погонял каурого конька с санями, полными поленьев. По белым просторам стелилась поземка, снежная крупа так и норовила сыпануть за шиворот, и крепкая, приземистая лошадка прядала ушами, бодро труся среди сугробов. Иван, подняв ворот, уверенно правил, изредка поглядывая по сторонам. Смотреть особо было не на что: белесое скучное небо сливалось с землей в одну мутную полосу. День, так и не разгоревшись, меркнул в преддверии сумерек.

Вот из этой-то серой мглы, прямо перед мордой коня, и вынырнула вдруг Снегурушка. Лемеховы нарядили названую дочь в светлый тулуп, из-за чего Иван не сразу приметил ее, но первое, что бросилось ему в глаза, – это непокрытая голова девицы в крепкий мороз. Одиноко стоя на обочине колеи, Снегурушка глядела за спину Ивана на безбрежное море снега, на краю которого бор чернел бесформенным пятном сажи.

— Зачем тебе столько порубленного дерева? – по-детски наивно спросила она, так что Иван удивился еще больше.

— Как же, избы топить. Без тепла-то в такую стужу долго не протянешь.

— Не протянешь? Не выживешь… – с задумчивой печалью вздохнула Снегурушка, словно осмысляя внезапно открывшуюся ей истину, и перевела тоскливый взгляд в сторону бора, как если бы ее туда что-то звало.

Странная она была какая-то, нелепая – точно не от мира сего. Опасаясь за ее безопасность – ну как опять отправится бродить по пустоши и сгинет? – Иван на всякий случай пояснил:

— Там мужики вместе с моим мастером поленья рубят, а я вожу. Мастер мой Клим Митрич, резчик.

— Резчик? – голос Снегурушки взволнованно зазвенел. Она посмотрела на Ивана широко распахнутыми глазами. – А ты тоже резчик?

— Что? Нет, я только учусь… – Он смущенно потормошил на голове шапку. – Клим Митрич знаешь какой мастер? Заходи к нам как-нибудь, я тебе покажу его чудеса. И откуда ты действительно тут такая взялась? Будто и не жила никогда среди людей… – невольно пробормотал он.