Книга Поцелуй Снегурушки, страница 12 – Мария Тиамат

— Нелегкую ты себе взял долю, Иван, – Офимья отвлекла его от напряженных дум. – Прими мою благодарность за твою песню сердца. Я и прежде хотела Климу это предложить, да все медлила. А теперь уж и разрешения у него не испросишь… Не хочешь ли взять в жены мою старшую дочь Вербу?

Иван от неожиданности запнулся, но предложение вдовы не было лишено здравого смысла. Та подтвердила:

— И что? Станешь полноправным главой в нашем доме, а мы с дочерями будем пособлять, чем можем. Без мужика-то в хозяйстве тяжко. И тебе отличная возможность от родителей отстроиться.

Иван был третьим сыном в семье. На самом деле четвертым, но его старший братик умер во младенчестве, как и еще две младших сестрички. Остались только Терентий, Никифор, Иван и сестра Марьянка. Марьянку, понятное дело, через несколько лет выдадут замуж, Терентий женится и по праву первенства унаследует отцовский дом. А вот остальным сыновьям придется заводить собственное хозяйство. Избу для молодой семьи обычно возводили за пару дней всей общиной, соседи и родственники одаривали утварью, отец мог при желании даже разделить имущество, если семья богата. Однако в большинстве случаев и сам мо́лодец должен был накопить определенный достаток.

А теперь вот Офимья предлагала Ивану взять под начало ее дочь и избу. Выходило, он мог зажить своим двором самый первый. Иван любил и отца, и мать, и братьев с Марьянкой и не стремился отколоться от родительского гнезда раньше времени. Но сейчас он понимал, что, став учеником Клима, нес ответственность за свой выбор. И не мог бросить людей, с которыми его успели связать тесные узы. Как он посмотрит в глаза этим женщинам, наблюдая издалека, как они надрываются от непосильного мужского труда? Как будет приходить на могилу мастера?

С Вербой Иван общался немного, знал только по посиделкам у костров, что девица эта приветлива да прилежна, а потому тут же решил, что сможет с ней прожить вполне счастливо. Жен сыновьям все равно выбирали старшие в роду, и мысль, что жену надо будет научиться любить уже во время семейной жизни, Иван принимал как данность.

— Верба хорошая. – Иван улыбнулся Офимье. – Коли отец благословит, после срока скорби пришлю сватов как полагается.

Несмотря на то что жрецы велели хоронить умерших в земле, возвращая их плоти Близнецов-Создателей, на севере, где морозы держались очень долго, усопших по-прежнему нередко предавали огню, хоть и не верили более, что благодаря правильным проводам и напутствиям душа присоединяется к торжественному танцу с духами. Однако погребальный костер в тот день так и не устроили: метель вновь поднялась такая, что задувала любое пламя. Тело резчика оттащили на время в домовину – вытянутое бревенчатое строение на дальней окраине погоста, поднятое на четырех столбах, чтобы покой усопших не потревожили голодные звери.

Оттого что мастера даже проводить как следует не удалось и он лежит теперь один, будто выброшенный за околицу, в ледяной кромешной тьме, без погребения и прощальных слез, на душе Ивана было неуютно. Зато отец одобрил идею женитьбы, согласившись, что сын должен взять на себя заботу о семье Клима.

— Вот и вырос мой сын. Раньше переживал я, что много ветра у тебя в голове, но теперь вижу, стал ты настоящим мужчиной. Благословляю. Пусть песня ваших с Вербой сердец убаюкивает Зверя-Дракона, – так сказал он и, порывшись в кованом сундуке, торжественно подарил Ивану костяной кинжал с вырезанными на нем родовыми знаками – символ совершеннолетия в их краях, а мать утерла радостные слезы.