Книга Величие. Книга 2, страница 67 – Мария Тиамат

— Тебя я вообще не воспринимаю, как норда, – возразила Шиа. – Я люблю тебя… всего.

Она угрюмо уставилась в пол. Идеи, которые высказывали Аурелий и Геасфель, было тем невозможнее признать, чем логичнее они звучали, и постепенно на её лице проступало паническое, судорожное выражение.

— Подожди, подожди, – вновь резко повернулась она к Аурелию. – А как же наги на севере Белой империи? Ведь вы тоже подчинили их себе.

— Да, но характер нашей экспансии всё же немного другой. Конечно, не могу сказать, что наш подход самый милосердный. Мы тоже воевали с ними, чтобы безопасно передвигаться по морю. Но всё же змеелюды до сих пор живут согласно своим традициям. Да, они платят нам некоторую дань, но мы не навязываем им иного образа жизни. У нас нечто вроде бартера, в котором Белая империя хоть и занимает главенствующую позицию, но всё же не превращает их в рабов.

— Теперь я понимаю. Ты хочешь сказать, что у меня все руки в крови… – глухо выдавила Шиа. – Что мой народ всё время жил за чужой счёт.

Не ожидавший с её стороны такого отчаяния, Аурелий расстроенно обнял эльфийку, пытаясь унять в её теле лихорадочную дрожь.

— Лично ты ничего не сделала. Наше с тобой поколение ещё ничего не сделало, и нам решать, каким будет мир.

— Но ты, ты ведь не ненавидишь меня? – хрипло произнесла Шиа.

— Нет, конечно. Я люблю тебя. Просто ты ищешь сейчас одну-единственную правду. Однако очень часто есть несколько её вариантов, а истина где-то посередине. И каждый должен найти её для себя сам.

Поскольку Шиа подавленно молчала, Аурелий принял это за согласие и воодушевлённо продолжил:

— И Арэйсу тоже к тебе хорошо относится.

— Нет, никто, никто, кроме тебя, меня здесь не любит, – исступлённо, точно очнувшись, вскрикнула Шиа, заставив Аурелия вздрогнуть.

— Это неправда, – горячо возразил он.

— Правда, правда! Вот в этом ты никак меня не переубедишь. Я здесь для всех чужая. Даже твои друзья, они не хотят со мной иметь дела. Они терпят меня из-за тебя. Я прекрасно это вижу!

И Шиа бурно разрыдалась, закрыв лицо руками. Аурелий ошарашенно смотрел, как вздрагивают её непривычно сгорбившиеся плечи, как вместо смеха раздаётся жалобный, похожий на скулёж, плач, и на его лице медленно проступал ужас. Но стоило ему притронуться к эльфийке, как она сквозь всхлипы забормотала:

— И дело не только в этом. Мне всё противно: этот шипящий язык, это тусклое небо, этот промозглый холодный ветер, этот город, как скелет, с гниющей повсюду листвой… Всё!

— Но тебе же нравились наши платья, – попробовал напомнить Аурелий.

— Платья да, – выдохнула Шиа. – Но улицы! Всё такое мрачное, будто мёртвое. Я хочу домой… – Она заплакала ещё горше.

— Шиа, прости меня, милая! Я совсем не замечал, как тебе трудно. Ты целый месяц была одна… Я должен уделять тебе больше внимания. – Аурелий взволнованно прижал её к себе. – Но ты же знаешь, я могу многое. Я сделаю для тебя всё что хочешь, только скажи, что именно тебе нужно! Ты такая умница, я вижу, как ты стараешься, Шиа, ты правда молодец.

— Ты один меня любишь. – Эльфийка уткнулась ему в грудь, продолжая содрогаться. – Но я же не могу общаться только с тобой! А остальные меня не принимают… Хотя бы потому, что я не нордианка. И как я останусь с тобой, если не смогу родить наследника? Зачем я тогда сюда приехала?