Книга Величие. Книга 2, страница 70 – Мария Тиамат

Когда он вернулся в гостиную, Шиа сидела, съёжившись и напряжённо сцепив ладони, чтобы как-то унять дрожь. Услышав оклик императора, она покачнулась, как в тумане, почти падая ему на руки. Её аккуратно довели до спальни, и эльфийка тут же закрыла глаза. Температура поднялась резко, без кашля и насморка. Обливаясь потом и разметавшись по мокрым простыням, Шиа горела в беспамятстве уже через час после того, как её уложили. Лицо её распухло после слёз, и от этого она выглядела ещё более измождённой. Аурелий долго вглядывался в плотно сомкнутые, потемневшие веки.

— Прости меня, пожалуйста, – произнёс он вслух, надеясь, что где-то там, вдалеке, она его всё-таки услышит.

Принесли много воды, льда и чая с мёдом, который невозможно было влить в больную. Испытывая запоздалое раскаяние, Аурелий сам дежурил у изголовья кровати, не отлучаясь ни на минуту. Конечно, это было такой глупой мелочью по сравнению с тем, что он натворил. Аурелий зло выругался, сжимая ткань. Прерывистое дыхание Шиа звучало, как немой укор.

На пороге возникла Арэйсу. Она изредка маячила вдалеке, но не приближалась, и Аурелий был благодарен хотя бы за то, что княгиня не нервировала его своим мрачным присутствием.

— Сестра Шиа, Ваше Величество.

Из-за двери выскользнула Геасфель.

«Ну привет, – сказала она ему мысленно, едва заметно улыбнувшись. – Не убивайся так. Ты же знаешь по моему опыту, что привыкать к чужой стране непросто, а у Шиа к тому же нет двойника-норда, который помог бы ей быстро преодолеть стадию неприятия».

«Именно поэтому я мог бы предусмотреть это».

Он отправил ей осколок своего смятения, где эмоции перемежались с обрывками разговора и душераздирающими образами плачущей Шиа.

«Ты снова вешаешь всех собак на себя, – ответила Геасфель, поглотив его. – Печально, что твои друзья не оправдали ожиданий, но, с другой стороны, ты не можешь быть по-настоящему ответственным за их поведение».

Геасфель приблизилась, тоже рассматривая младшую сестру, и затем они синхронизировали своё восприятие. Его – сумрачное, оттенённое пронзительной мелодией скрипки, и её – уравновешенное, пусть и печальное, но с гораздо более светлыми переливами арфы. Затем присоединились впечатления об Арэйсу, о слугах, о дворце, о ночном парке – не уступая и не пытаясь переспорить, каждый позволял частичке незнакомых ощущений переплестись с его собственными. Они проводили этот ритуал каждый день, сравнивая свои впечатления от погоды, от города, от одного и того же рисунка облаков на небе – и прежние способности возвращались к двойникам стремительно, вероятно, потому что однажды они уже проходили этот путь.

— Врач скоро будет, – произнесла Геасфель уже вслух. – Шиа, безусловно, простудилась по неосторожности, хотя эмоции тоже могли всё усугубить. Между прочим, в академии её поначалу сильно дразнили. Она не рассказывала тебе?

— Нет, ни разу. А что произошло?

— Да ничего особенного. Мы выросли в провинции и столичным это сразу бросается в глаза. Какие-то мелочи, привычки… А дети – они ещё и безжалостны. Неудивительно, что Шиа не любит об этом вспоминать, ей тяжело пришлось.

— Никогда бы не подумал, что она тоже может быть такой хрупкой, – сокрушённо покачал головой Аурелий. – Я был слишком беспечен, полагая, что Шиа никогда не нуждается в поддержке.