Книга Как зомби из трущоб вернула свой кайф, страница 191 – Диана Роулэнд

Меня аж передернуло. И пусть то, что он описывал, произошло много веков назад, перед моими глазами буквально встала картинка моих собственных худших ночных кошмаров. Самосуд луизианской глубинки над монстром, который сожрал мозги дедули Джо.

— Как они пронюхали?

— Моя жена, — голос его стал густым и хриплым. — Я никогда не говорил ей, кто я такой. Когда она наткнулась на бочонок с мозгами в зимнем погребе, она меня сдала.

Сжав горло, я положила свою ладонь поверх его руки. Расскажи он ей всё вовремя, смогла бы она принять его образ жизни, или отвернулась бы от него прямо тогда? В таких делах всё могло повернуться как угодно, какой бы глубокой ни была близость. А что, если бы Джейн ополчилась на Пьетро? В тот момент у нас вообще не было времени об этом думать, но, черт возьми, это могло обернуться грандиозной катастрофой. Двойной респект Джейн за то, что она оказалась мега-крутой и понимающей женщиной.

Рука доктора Никаса под моей ладонью заметно дрожала, когда он снова заговорил:

— Они силой пихали в меня мозги, пока калечили, ломали и жгли мое тело всеми мыслимыми способами, какие только могли вообразить. А воображение у них было дай боже.

Пробрав замерзшими до самых костей пальцами, я крепче сжала его руку, мысленно благодаря бога за то, что он решил опустить графические детали. Какие слова здесь вообще были бы уместны? Никакие, поэтому я ограничилась простым:

— Мне так жаль.

Он перевернул руку ладонью вверх и переплел свои пальцы с моими, замолчав по меньшей мере на целую минуту.

— Они сломали меня, Ангел, — наконец произнес он голосом, в котором звенели невыплаканные слезы, и я поняла, что речь шла о вещах куда более глубоких, чем его физическая оболочка. — Я не знаю, сколько это продолжалось. Целую вечность. В конце концов они обложили меня хворостом и дровами для финального костра, но до этого так и не дошло.

Я выдохнула воздух, который до этого судорожно удерживала в легких, словно дочитала до того самого поворотного момента в книге, когда понимаешь, что теперь всё точно будет хорошо.

— Что их остановило? — спросила я, с искренним любопытством гадая, что вообще способно поставить на паузу беснующуюся толпу, потерявшую всякий контроль.

— Он, — доктор Никас кивнул в сторону комнаты Пирса. — Он соткался из темноты, словно ангел-истребитель — капитан наемников вместе со своим отрядом. В считаные мгновения он и его люди разогнали эту шваль, как сухие листья по ветру. Он снял меня с креста, сказал, что этого больше никогда не повторится. С тех пор я неизменно с ним.

— Пьетро… Обалдеть можно.

Он смахнул пробежавшую слезу тыльной стороной свободной руки.

— Да. Сильный, умелый, бесстрашный и внушающий страх.

— Короче говоря, суровый и опасный мужик. — Еще пару дней назад я бы ни за что в жизни не смогла представить Пьетро Иванова в роли капитана средневековых наемников. Но теперь, когда он принял облик Пирса Джентри, я видела эту картину четко как день. Да и, черт возьми, где еще можно бесперебойно снабжать себя мозгами, как не на поле боя? — И он ни на йоту не растерял этой своей суровости, верно?

— Ни на одну йоту, — подтвердил доктор Никас. — Личность Пьетро стала для него серьезным вызовом, поскольку он сознательно выбрал относительно мирный и пассивный образ жизни Иванова, дабы обеспечить максимально бесшовную интеграцию в современное общество. А это означало, что ему приходилось нанимать других людей для ведения тех дел, которыми в обычной ситуации он привык заниматься лично.