Книга Как зомби из трущоб вернула свой кайф, страница 190 – Диана Роулэнд

— Снова в точку, — подтвердил он.

Я оторвала взгляд от его руки и посмотрела ему в лицо.

— Осознанный контроль. Так вот как Пьетро заставил себя выглядеть на шестьдесят с хвостиком? Вместо того чтобы оставаться моложавым, как обычные зомби?

— Да, и это оказалось весьма полезной практикой. — Он заерзал и отвел глаза. — Лично у меня никогда не возникало необходимости трансформироваться или имитировать старение. Я по большей части держусь подальше от людей.

Учитывая, что доктор Никас жил как затворник в своей лаборатории, снаружи практически не было людей, которые видели бы его достаточно часто, чтобы сообразить: этот человек вообще не стареет. От мысли о том, как мало душ по-настоящему знали его в этой жизни, внутри у меня странно и тоскливо защемило.

Доктор Никас посмотрел в сторону комнаты Пирса и тихо вздохнул:

— Я с ним уже очень давно. Зрелые зомби обычно не держатся группами, но я…

— Ты нужен ему, а он нужен тебе, — закончила я за него.

Уголок его рта дернулся в намеке на улыбку, которая тут же угасла.

— Он дает мне кров и защиту, а я удерживаю его в равновесии, — произнес он. — Меня сломали очень давно. При всей нашей способности к физическому и даже ментальному исцелению, большинство психологических или эмоциональных ран остаются нетронутыми. Даже в зрелости. — Он снова перевел взгляд на меня: — Ангел, ты ведь знаешь, что я органически не выношу толпы, не говоря уже о публичной жизни. Рядом с ним я могу просто быть самим собой.

— Что с тобой случилось? — спросила я после минутной нерешительности.

Он опустил рукав обратно и застегнул манжету, сосредоточившись на этом процессе с таким усердием, что стало ясно: он либо собирается с духом, чтобы выдать мне свою историю, либо пытается подипломатичнее сформулировать фразу «отъебись и не лезь не в свое дело».

— Меня разоблачили как упыря, — наконец вымолвил он. — «Зомби» — это современное название. «Упырь», «гуль» в разных формах и языках — вот как нас именовали веками. Наш вид послужил благодатной почвой для огромного количества легенд о демонических силах, колдовстве и макабрическом осквернении мертвых. — Он сделал неровный вдох, затем потянулся к ступке и переложил вязкое содержимое в миску поменьше. — Очень-очень давно я жил и практиковал как врач и хирург в Салониках. — Его руки замерли, а взгляд стал далеким, словно он напрямую подключался к этому призрачному прошлому. — Толпа устроила мне засаду. Поймали упыря, который грабил городские кладбища, а в последнее время — и тела павших на поле боя солдат.

— О боже… — промурлыкала я, чувствуя, как внутри зарождается липкий ужас.

Он закончил перекладывать измельченный корень в миску, после чего принялся пробовать получившееся зелье на вкус, перед тем как добавить финальный штрих — щепотку чего-то, похожего на черную соль. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: ему просто требовалась пауза, чтобы совладать с собой. Сомневаюсь, что он часто поднимал эту тему.

— Я избавлю тебя от ужасающих подробностей, — произнес он, и у меня закралось подозрение, что эта короткая версия была нужна скорее ему самому — чтобы лишний раз не воскрешать этот кошмар в памяти. — Толпа. Люди, друзья, коллеги, которых я знал годами. Столько дикости. Столько первородной ненависти.