Книга Милость богов, страница 134 – Джеймс С. А. Кори

— Это было… кажется, так давно. Давай подумаем. Лларен, Оллстин и Денния входили в группу ближних визуализаций. Мы позволили им поработать на своем оборудовании, раз уж они съехались на… э…

— На праздник Окончания года в Доме ученых, – подсказала Джессин.

Джеллит ткнул в нее пальцем, подразумевая: «Да, так». Не в первый раз с тех пор, как они нашли друг друга, им не хватало слов.

— Так что они захватили нас всех вместе, – продолжил Джеллит. – Мы ждали безопасников для эвакуации в укрытие, но не дождались. Карриксы доставили нас сюда и дали лабораторию. Велели воспроизвести результаты работы Лларена по линзам тонкого спектра. Показать, как нам удалось пробить их дымовую завесу. И…

И.

В этом «и» слышалось много чего. Потери, боль. Она понимала это без слов. Признаки этого были видны повсюду: смятые, но больше никем не занятые постели в маленькой квартирке, звучавшие в разговоре имена – Баррис, Симьен, – уже никому не принадлежавшие, чувство пустоты там, где раньше кто-то был. И привычка нести вахту тоже напоминала о войне.

Сами комнаты походили на отражения в кривых зеркалах: разные и одинаковые. Здешняя архитектура выглядела грубоватой, везде были прямые углы – и бледные основные цвета, как в вылинявшей детской игровой. Краски и ритм вместо неба в их окне. Кухня такая же, как у них. Точно такие же чашки и тарелки. Только здесь был один душ на всех, а в каждой спальне – туалет и раковина. В спальню приходилось подниматься по лесенке. Здешняя дверь, такая же широкая, не сдвигалась, а распахивалась. Все на тех же местах и расставлено примерно так же, но не совсем. Словно карриксы установили определенный уровень точности в отделке помещений для одомашненного человека, но не слишком старались соблюдать его.

И уж точно не удосуживались защищать их от насилия. И не мешали его применять.

— Знаешь, я волновался, – сказал он. – Симьен принимал что-то от болезни крови. Наследственное. Легко поправимо. Вернее, было поправимо. Но у них такого лекарства не нашлось.

— Он умер от этого?

— Нет, не от этого, – ответил он. И еще: – Я по-настоящему горжусь тобой. Ты справилась, хотя… ну, ты понимаешь.

— Хотя мой мозг упорно пытался меня убить.

Он ответил смешком и на миг увиделся ей таким, каким помнился. Ярким, энергичным, любопытным, живым.

— Да, – сказал он. – Хотя даже твой мозг пытался тебя убить.

— Иногда это ему почти удавалось.

— «Почти» не считается, главное, чтобы ты справилась. Рикар сказал, что ты возглавила сражение, когда еще не было лекарства. Как видно, та терапия по сопротивлению действительности все же дала результат.

Он сказал это с улыбкой – поддразнивая, но и серьезно.

На миг она вернулась в дом, где они жили, когда ей было тринадцать, – в то лето, когда голова впервые изменила ей. Отец спал в ее комнате на раскладушке, чтобы не оставлять ее одну, пока не подействуют лекарства. Отец, или мать, или Джеллит. Он был немногим старше ее, но тоже сторожил, присматривая за младшей сестренкой, чтобы та ничего не сделала с собой. Она не понимала, как воспоминание может быть таким близким и в то же время далеким.

Тогда она была уверена, что умрет. Знала это так же точно, как то, что утром солнце встает, а вечером садится. Что сахар сладкий, а не соленый. И удивлялась, как родные этого не понимают. Когда разум вправили, она словно услышала щелчок. Тихий, влажный хруст становящегося на место сустава. Пришла такая же прочная, как прежде, уверенность, что протухшая часть ее мозга ошибалась, а настоящая Джессин – все-таки теперешняя. Она не сомневалась, что родным это тоже видно. Но почему же они продолжали ее сторожить? Не перестали за ней присматривать, просто чуточку успокоились. С тех пор за ней присматривали всегда и везде, хотя бы вполглаза.