Книга Корица, вино и немного желания, страница 70 – Элис Рид

— Сядь, — сказала я.

— Это приказ специалиста?

— Просьба человека, который не хочет, чтобы ты потерял кожу из принципа.

Он сел. Я позвала Адриана и не стала лечить ожог сама.

Это было единственное прикосновение, которого между нами не случилось.

Адриан снял ткань с ладони Тома. Ожог оказался поверхностным, но требовал повязки.

— Кто наложил холод? — спросил он.

— Мара дала ткань.

Адриан развернул ладонь Тома к свету и проверил края ожога.

— Правильно. Дальше не трогала?

— Позвала вас.

Адриан посмотрел на меня и кивнул. Он знал, почему это важно.

Том попытался встать прежде, чем Адриан закончил повязку.

— Если вы сорвёте ткань, перевязывать будет мисс Морвейн, — сказал Адриан.

Том сел обратно так быстро, что я почти рассмеялась.

— Это медицинская угроза? — спросил он.

— Эффективная инструкция.

Между Адрианом и Томом не было привычной мужской игры, где заботу прятали под насмешкой. Врач занимался ожогом, владелец винодельни называл, сколько времени кожа была у горячего металла. Я держала фонарь и не делала вид, будто моё беспокойство даёт право вмешиваться.

После осмотра Том вернулся к оборудованию, хотя мог уехать. Не пытался остаться со мной наедине. Когда мы одновременно взялись за один ящик, он убрал руку первым.

Внутри меня поднялось нелепое раздражение. Я хотела, чтобы он соблюдал границу, но не хотела чувствовать её каждую секунду.

Это была цена моего решения. Не наказание с его стороны.

Мы проверили вентиляцию «Ориона». Тёплый воздух собирался под потолком и уходил в зрительный зал только при открытых верхних окнах. На фестивале окна обычно закрывали, чтобы фонари не гасли от ветра.

Я нарисовала схему площади: котлы, сцена, медпункт, выходы. Состав уже не был тайной между мной и Томом. Он стал городской инженерной задачей, и личная боль не могла занять все строки.

После второй волны совет потребовал отменить Ночь фонарей. Торговцы возражали: для многих праздник давал половину осеннего дохода. Мэр хотел решить немедленно, но Нив напомнила, что он сам пробовал вино на приёме.

Зал заседаний заполнили люди, которые никогда не приходили на совет: пекари, владельцы комнат, музыканты, продавцы свечей. Госпожа Фелпс принесла книгу заказов и положила перед мэром: без Ночи фонарей ей нечем было платить двум помощницам до декабря. Пожарный начальник принёс схему павильона. Восс — список оборудования, которое мог дать городу бесплатно, если праздник не отменят полностью.

— Киноаппарат не лечит от дурости, — сказал советник Кроу.

— Зато усиливает голос человека, который предупреждает о ней, — ответил Восс.

Он говорил сухо. Мой юмор обычно приглашал собеседника приблизиться; его — отодвигал на расстояние, где оставались факты. Голоса не смешивались, и мне не пришлось отдавать ему остроумие, чтобы признать ответ удачным.

Торговцы спорили о деньгах, родители — о безопасности детей. Том не защищал праздник ради винодельни: он первым предложил запретить всю свою продукцию, если мы не сумеем проверить партию. Это стоило ему главного контракта месяца. Когда бухгалтер винодельни прошептал сумму, Том побледнел, но не изменил условие.

Я могла бы сказать залу, что найду решение. Такая уверенность раньше легко сходила мне с губ — в ней было приятно жить несколько минут, пока последствия не приходили за оплатой. Вместо этого попросила два дня на проверку гипотезы и заранее назвала критерий провала.